– Значит, правды ты мне тоже не скажешь, – вдруг холодно констатировал он. Резко посмотрел на дорогу, поставил локоть на панель и нервно потер щетинистый подбородок. – Что ж, ладно. Главное, что ты в порядке.

В груди неприятно ухнуло. Виновато взглянув на брата, я больно закусила губу, ощущая, как расползается по венам чувство вины. Он единственный оставался в неведении… А ведь к нему я бы в первую очередь обратилась за помощью!

– Это все из-за проблем в университете, – призналась я неловко, заставляя брата нахмуриться. – Я… очень обидела одного парня, и он не смог меня простить. Начал там козни строить, слухи распускать. – Суровый взгляд Димы тут же заставил меня протараторить: – Но все это уже позади! Он извинился, причем прилюдно, и… все уладил, не волнуйся! Только вот я рано обрадовалась… Сегодня папе позвонил ректор и все рассказал. Наверное, преподаватель пожаловался, ведь Же… э, тот парень – он пришел извиниться прямо во время пары.

Дима отвернулся, стиснул челюсть, а в какой-то момент, выцепив для себя самое главное из моего рассказа, неожиданно констатировал:

– Значит, все-таки с отцом поссорилась.

Прерывисто вздохнув, я взволнованно переплела свои пальцы.

– Дим, ну поставь себя на его место, – осторожно вставила я. – Я ведь никому ничего не сказала… конечно, он разозлился.

– Разозлился?! – резко выдал брат, с укором вперившись в меня глазами. – Не нужно его защищать, Полина! Ты, блин, из дома ушла. Представляю, что он вынес из этой ситуации и что вылил на тебя, раз довел самого безобидного человека в семье до такого!

Некоторое время я неловко молчала, глядя на свои руки. Сложно было защищать отца, когда сама еще не остыла от обиды. Но в какой-то момент я все же тихо, но твердо произнесла:

– Уверена, сейчас он очень жалеет об этом.

Дима, конечно же, не разделил моих убеждений и лишь скептически скривил губы.

– Значит, у тебя были проблемы, – неожиданно заключил он задумчиво, переводя тему. – И ты решила никому об этом не говорить. Даже мне.

Посмотрев на меня, он едва заметно покачал головой, а я невольно напряглась."

"– Ты изменилась, малая, – вдруг отчужденно заметил брат, провоцируя колючие мурашки на моем теле. – Не знаю, что послужило этому причиной, но… в последнее время я тебя не узнаю.

Он вернул внимание на дорогу, словно сказал это так – между прочим, однако я восприняла эти слова очень остро. Сглотнула, опустила взгляд. Даже язык не поворачивался возразить Диме… Виновата по всем пунктам. И сама себя уже не узнавала. Но надеялась, что брат никогда-никогда не узнает, с чем связаны перемены во мне.

Машина неизбежно припарковалась возле высотки, однако Дима не успел ее заглушить, как я начала уговаривать его не подниматься со мной.