— Я так и сделаю, — буркнула Честити и повернулась, чтобы уйти. — Пойду переоденусь.

— А здесь чем хуже? — осведомился лорд Син, стоявший со скрещенными руками и прислонившись к карете. — Вы что же, сама стыдливость? Или опасаетесь, что я буду пожирать глазами ваше угловатое тело? Можете быть совершенно спокойны, я решительно предпочитаю женский пол.

— Ни минуты не сомневаюсь! — Честити снова покраснела, проклиная дурацкую привычку. — Дело не в этом, милорд. Я и в самом деле несколько… стыдлив.

— Представляю, как над вами издевались в школе! — крикнул лорд Син ей вслед.

Войдя в дом, раздосадованная Честити изо всех сил хлопнула дверью.

— Почему я не оставила его на дороге?!

— И хорошо, что не оставила, — сказала Верити, паковавшая вещи, и губы ее дрогнули в улыбке. — Это кладезь премудростей. Кому придет в голову высматривать леди средних лет с кормилицей и младенцем?

— Средних лет? Это он-то? — Честити повертела в руках поношенное тряпье. — Лучше бы я настояла на роли… ну, скажем, матери.

— Мать, которая моложе дочери и к тому же стриженая? Ах, почему парики сейчас носят только мужчины! В былые времена вопрос решился бы проще.

Рука Честити сама собой потянулась к чахлой поросли на месте некогда длинных и густых локонов.

— Прости, милая! — Верити бросилась обнимать сестру. — Мне не следовало упоминать о волосах. Но ведь они отрастут!

— Конечно, отрастут. Если помнишь, отец обрил меня наголо. А чего наговорил при этом! — Она передернула плечами, словно сбрасывая груз неприятных воспоминаний. — Зато он исправил дело, вынудив меня надеть мужское. Бритоголовая женщина выглядит нелепо, а юноша всегда может надеть паричок. Согласись, из меня получился недурной парень, и сейчас это кстати. Никому в голову не придет выискивать во мне женщину.

— Отец смягчится… — начала Верити, но Честити перебила ее:

— Не упоминай о нем! Он прогнал меня с глаз долой, а я за это вычеркнула его из своей жизни.

— Но ведь он всегда желал нам добра, — вздохнула сестра.

— Он желал добра в первую очередь себе.

— Как ты можешь так говорить о родном отце!

— Если он тебе такой родной, отчего же ты не спешишь в его любящие объятия?

Верити помолчала, скатывая пару чулок, потом подняла взгляд.

— В самом деле, после всего случившегося…

Зная, как много означают для Верити родственные узы и как она мучается своим отношением к отцу, Честити обняла ее. Ведь ее собственная вера в отцовскую справедливость тоже рухнула не сразу.

— Все образуется, вот увидишь. Мы наладим свою жизнь без помощи отца. «Непогрешимый», скажите на милость! Тот, кто первым назвал его так, не слишком разбирался в людях.