Последняя встреча с отцом показала, что он вполне способен отречься от нее, вычеркнуть из своей жизни. «…Оставит дом и прилепится к супругу своему…» — вспомнилось вдруг. Нет, она не может прилепиться к Сину. Придется как-то выживать самой.

Эта мысль ужаснула девушку.

Чтобы выжить, нужно себя обеспечивать. Как? Пойти в актрисы? Но у нее нет никаких особых талантов, чтобы сделать карьеру на этом поприще, к тому же богемная жизнь не для нее. Если не можешь стать содержанкой даже любимого человека, то уж точно не станешь ничьей, а такая актриса работает за гроши.

На память пришел разговор с Сином по дороге в Родгар-Эбби и его план попросить помощи у старшего брата.

Обелить ее имя и добиться согласия отца на брак! Если бы это было возможно! Не стоит и надеяться, особенно теперь, после шока, в который ее появление повергло Маллоренов.

На глаза навернулись слезы. Честити поспешила выбраться из лохани. Оплакивать свой удел — пустое занятие. Она расчесала и надела парик, шелковую сорочку, не в пример более благопристойную, чем дар отца или даже то, что удалось подыскать в «Доме у дороги», среди вещей неизвестной шалуньи.

Тонкая, но непрозрачная, сорочка скрывала большую часть синяков. По вороту и подолу она была расшита белым по белому, а ниже локтей, где кончался рукав, была украшена тончайшими и нежными, как пена, кружевами. В ней одной Честити ощутила себя вдвое красивее.

Чулки тоже были в своем роде произведением искусства: по кромке шли крохотные розочки, подвязки — им в тон. Бог знает почему, девушка вспомнила Шефтсбери и поход в галантерейную лавку. Подумала, что можно оставить на память хотя бы тогдашние чулки и подвязки, если они еще сохранились среди вещей Верити.

В старости она будет доставать их, любоваться и ронять слезу.

Она будет так одинока…

Одинока ли? А если в ней уже живет новая жизнь? Честити перепугалась до дрожи в коленях и не без труда убедила себя оставить эти мысли до более подходящего времени.

Леди Элфлед с нетерпением ждала ее возвращения и одобрительно улыбнулась.

— Тебе идет! А теперь платье. Жду не дождусь увидеть его на тебе.

Шанталь приспособила кринолин, призванный придавать подолу пышность без нескольких дополнительных слоев нижних юбок, и та единственная, что прилагалась к платью, была водворена на него и тщательно расправлена.

Парчовый лиф не столько сдавил, сколько обнял стан. Честити в зеркало видела, как роскошный туалет творит чудеса с ее внешностью. Настроение ее быстро улучшалось.

Женский наряд — своего рода доспехи. На вид они не слишком внушительны, но дарят ощущение силы и власти. Самая робкая обретает уверенность, если туалет ее достаточно хорош.

— У тебя отличная фигура, а талия много тоньше моей, — без следа зависти сказала Элф.