Ночь наступает на Пхасо, а в Москве еще день! Хайбекова ойкнула и продолжила:

 - То есть, я хотела сказать, сумрачное утро. Хи-хи! Такая погода, что и не понять: какое время суток во дворе. Ну? Как вообще дела? Ага, угу, ого, а... а... Здорово! Ну ты молодец! Да, конечно, и я тебя.

 Фатима отбросила трубку, словно ядовитую змею.

 - Много лет я уважала и любила мужа, но в тот день, когда он сообщил мне, что обменял нашу девочку на контракт, возненавидела его, как Отелло Дездемону.

 Мне сравнение показалось неудачным. При чем здесь ревнивый мавр? И любил ли он кроткую Дездемону? Наверное, нет, если не поверил ей.

Думаю, у Отелло был сильный комплекс неполноценности, в глубине души он полагал, что возлюбленная не может испытывать сильные чувства к чернокожему военачальнику, и повелся на подлую уловку Яго. Если любишь человека, никогда не усомнишься в его словах.

 - Рашид всем доволен, - продолжала Хайбекова, - договорился о поставке партии сантехники, Званг к мужу не обращался.

 - Значит, монарх не в курсе. Смею предположить, что Зарину выкрала Айлин. Тебе не кажется глупой твоя идея остаться в стране после удачно завершенной операции по краже Зарины? Следовало прямо вчера вечером тикать на первом же самолете в Лондон, или где там ты предполагала заховаться?

 Фатима уронила подбородок на грудь, во внезапно наступившей тишине вдруг послышался тихий детский голос:

 Я вздрогнула и повернулась к двери.

 - Эсэмэска пришла, - пояснила Хайбекова и вытащила телефон, - о... о... о... о!

 Думая, что Фатима получила весть от похитителей, я вырвала из ее руки сотовый и, забыв о приличиях, прочитала сообщение: «Мама, открой почту».

 - Это от Зарины, - заголосила Фатима, - скорее, бежим в мой номер, ноутбук там.

Ну, поторопись!

 Сейчас, вспоминая эту безумную историю, я понимаю, что мне следовало ответить: «Дорогая, я приехала на Пхасо отдыхать, в планах у меня экскурсии, коктейль у бассейна, шопинг и прочие радости. Очень сожалею о том, что произошло с Зариной, но помочь тебе ничем не могу».

 Но вместо этого я схватила свою сумочку и поспешила из номера. Усталость словно ветром сдуло, на смену раздражению пришли бескрайнее любопытство и жалость к глупой Фатиме. А еще мне в голову внезапно влетела мысль о Манюне.

Что бы стала делать я, если б кто-то спрятал Марусю, чтобы обменять ее на договор по строительству гостиницы? Я бы запаслась автоматом Калашникова, порубила мерзавца в капусту и, не считаясь ни с чем и ни с кем, освободила бы девочку.

 Интерьер в отеле на всех этажах был одинаков. Мы с Фатимой поднялись в лифте и очутились в коридоре, похожем на мой, устланном темно-бордовым ковром, со стенами, выкрашенными в синий цвет. Очевидно, туроператор, рассказывая о самом лучшем на побережье отеле, слегка лукавил.