Мозг заполняет паника, которую просто невозможно остановить.

Стаскиваю резинку с волос, чтобы рассыпались по плечам. Он не просил, да и хвастаться локонами не планирую. Так можно спрятаться. Хоть немного ощутить защиту. Абсолютно эфемерную, но другой нет.

Когда подхожу вплотную, Юсупов оскорбительно небрежным жестом проводит рукой по моей щеке, затем обхватывает ладонью затылок, поглаживая большим пальцем нежную кожу шеи. Рассматривает меня внимательно. Как дотошный покупатель в магазине. Мурашки табуном устремляются вниз. Низ живота начинает ныть. Это видимо от нервов.

Меня подташнивает. Что-то мелькает в его взгляде. Какая-то искра. И тут же пропадает. Он снова холоден и равнодушен. В горле пересыхает, когда его пальцы продолжают свой путь по моей шее. Он не держит меня, не принуждает, ничто не мешает сделать шаг назад, освободиться. Но я не могу этого сделать, я словно парализована его темной, властной аурой силы и чувственности.

До этого момента я и не представляла, что мужчина может настолько подавлять волю. Что он сделает со мной? Возьмет грубо, прямо здесь и сейчас? По телу прокатывается волна дикого ужаса.

Он точно не станет церемониться.

Тимур вдруг больно сжимает мой подбородок, заставив запрокинуть голову. Зажмуриваюсь, съеживаюсь от страха.

Машинально поднимаю руки в защитном движении, чтобы оттолкнуть его, и тут же опускаю, увидев предупреждение в его глазах.

— Раз уж ты решила быть шлюхой, объясню на берегу. Я люблю жестко. Церемониться не буду. Я возьму все что захочу. Поняла? Все еще хочешь продать себя?

От его слов меня обдает жаром, даже пятки пекут, так что машинально поднимаюсь на носочки. Чувствую себя маленькой, беззащитной, жалкой рядом с ним.

Как никогда уязвимой.

— Разве у меня есть выбор? — шепчу горько.

Звук лифта говорит нам о том, что мы уже не одни. Начинаю испуганно озираться по сторонам. Холодный липкий страх разливается в груди. Ни разу в жизни мне не было страшно как именно в эту секунду. Животный ужас. Я даже дышать почти не могу… Боже, сейчас зайдет еще мужчина, а может и не один. От паники мало что соображаю. Хочется как дикому зверьку забиться в какой-нибудь угол, или под стол.

В следующее мгновение на мне оказывается пиджак. Юсупор срывает его с себя одним резким движением.

Кутаюсь в него, зарываюсь носом в терпкий дорогой запах мужского парфюма. Отчего-то он успокаивает меня. Тимур толкает меня к стене и закрывает своей спиной. Сквозь тонкую ткань рубашки чувствую жар его кожи. Меня колотит от ледяного озноба, инстинктивно хочется прижаться ближе…

— Тимур? — густой бас пронзает пространство комнаты.

Мое сердце — словно попавшая в силки птица, отчаянно колотится, пытаясь вырваться из плена грудной клетки.

— Здравствуй, — произносит Юсупов.