Была уже глубокая ночь и лишний раз привлекать внимание мне не хотелось. Ясно было, что в такое время они не вызовут доктора. Если вообще согласятся это сделать. К счастью, самочувствие Камилы было относительно стабильным. Меня передергивало от мысли, что Волошин принудит меня спать с ним ради сестры. Но смогу ли найти моральные силы, чтобы отказаться? Я же потом себя сожру… Чувство вины не даст покоя.

Руки в засохшей крови — ужасно неприятно, но то, что тебя заставляет принимать банные процедуры незнакомая, неприятная тетка — куда омерзительнее. Хотя, наверное еще хуже если бы тюремщиком был мужчина.

— Это кровь моей сестры, которую вы ранили и даже не оказали помощи. Это вам с рук не сойдет, надеюсь ты понимаешь? — произношу с яростью.

— Если хочешь помочь своей сестре, лучше не сопротивляйся. Будешь продолжать выделываться, позову хозяина, — грубо рычит в ответ женщина.

— Ты ведь не собака, чтобы иметь хозяина, — выплевываю с омерзением.

— Не тебе судить, — Дина дергает на мне кофту, сильно, так что ткань трещит. Толкает к ванной, прижимая рукой за шею наклоняет над ней, включает душ. Вода сначала ледяная и я взвизгиваю.

Дина одной рукой настраивает воду, продолжая поливать меня. Потом продолжает сдирать с меня одежду. Я сопротивляюсь как могу, но силы быстро заканчиваются. Ощущение, что эта экзекуция длится просто бесконечно. Я презираю себя за то что не выходит сдержать слез. В конце просто стою обняв себя руками. Несмотря на всю омерзительность моего положения, теплые струи воды приносят краткое облегчение.

— Ты испортила мою одежду, — говорю, когда вода наконец выключается, и Дина швыряет мне в лицо большое махровое полотенце.

— Если ты думаешь, что мне все это нравится, ты дура.

Мне противно не меньше твоего.

— Тогда зачем ты это делаешь?! Почему не откажешься?

— Потому что должна ему. Много.

Я открываю рот чтобы что-то сказать, воодушевленная тем, что преданность этой женщины основана не на чувствах, а на банальном шантаже, по всей видимости. Но не успеваю ничего произнести — Дина отвешивает мне пощечину. Моя голова дергается, перед глазами рассыпаются искры. Невольно подаюсь назад, ударяюсь головой о стену, выложенную кафелем.

— Я не должна была откровенничать, сука, — зло кривится женщина.

 — Но ты из тех кто душу вытрясет. Правильно Олег меня предупреждал. Не твое дело почему я с ним. Делай что говорят, если жить хочешь. Поняла?

Мне ужасно больно, Дина дергает меня, заставляя вылезти из ванной. Смотрю на себя в зеркало над раковиной. Щека красная. Хорошо если голову не разбила себе… Осторожно трогаю затылок и кривлюсь. Ужасно больно.

Дина тащит меня из ванной в одном полотенце. Толкает в какую-то комнату, в центре которой стоит кровать.

— Я должна вернуться к сестре.