Идеального цвета кожа; пухлые блестящие губы розового оттенка, словно их мазнули блеском; большие глаза необыкновенного цвета лазури; правильный нос; длинная шея; тонкий и нежный голос.

— Великая Оливия, что спасла меня и нашу с Керсаном любовь! Я в вечном долгу у вас! — переливчатым голосом произнесло это создание.

Сама красота может соперничать с Лавлеей.

— И я безумно рада с вами познакомиться, уважаемая и прекрасная Лавлея! — ответила ей с улыбкой.

Она широко улыбнулась, демонстрируя жемчужную белизну своих зубов, склонилась и заключила меня в крепкие объятия.

Меня тут же окутал аромат свежести, цветов, сладкого мёда.

Она не только поразительна внешне, но и пахнет головокружительно.

— Я очень рада за вас с Керсаном. Пусть ваша жизнь будет долгой, счастливой, а ваши дети также прекрасны, как их мать и также сильны и храбры, как отец, — пожелала ей от всей души.

Лавлея от удовольствия засветилась и заулыбалась ещё больше.

— Ваше присутствие на нашем празднике — это к великой радости! — сказал она напоследок.

Что ж, приняли нас очень тепло, если не сказать больше.

Мне, Гарри и Джону выделили отдельный домик — уютный и прохладный.

Брак для кентавров — не просто создание семьи. Для них это действо имеет сакральный смысл. Кентавры считают, что когда встречается на их пути их истинная пара, во время церемонии соединяются их сущности — души и судьбы, не только тела. Они становятся единым целым.

И важным элементом этого обряда была музыка и песня.

Я была удивлена, когда узнала, что кентавры очень музыкальны. Что музыка и пение для них — это также как есть, пить, дышать, бегать. Каждый кентавр и кентаврийка играют на каком-либо инструменте и умеют петь.

Поэтому вершиной обряда становится именно пение, буквально магическое сочетание — голос жениха и невесты.

Друзья и близкие играли на инструментах, а молодые начинали петь. Обе мелодии постепенно начинали сливаться в одну — идеальную, происходило что-то невероятное — по телу начинала пробегать волнительная дрожь, меня, как и остальных охватывало ощущение всеобщего счастья, пьянившее не хуже вина.

Это был воистину прекрасный обряд — никаких обменов кольцами. Их заменяла молодым песня.

Лавлея была не в белом одеянии, как я привыкла мерить по реалиям своего мира, а в красном — истинном свадебном цвете. Жених же был без какой-либо одежды — только нанесённые свадебные рисунки украшали его торс.

Собралось на свадьбу Керсара и Лавлеи несколько кланов.

Меня поначалу смущало такое обилие обнажённых тел, но потом я поняла, кентавры не были бесстыдными — их поведение было целомудренным, несмотря на малое количество одежды. Кентавры не были «испорчены» или «распутны»; они были прямодушны. И это качество в них меня восхищало.