— Чего ржешь?

— А? Да тут он мне одну бумажку подсунул, еще одну бумажку, улавливаешь? Адреса кое-какие. Звякни мне вечерком после девяти сюда, в контору, потрендим!

— Давай сейчас, — сказал Андрей. — У меня мобильника нет! — Перебросил трубку к другому уху и зашипел от боли.

— Ты что? — насторожился Абрек.

— Так, пустое. Давай диктуй.

— Нет, братан, извини. Сейчас нельзя, ушей много. Позвони вечером, как сможешь.

— Хрен с тобой! — буркнул Ласковин, убирая записную книжку.

— Дал ты им просраться, — произнес Абрек с неопределенной интонацией. — Свидимся — расскажешь?

— А вообще… Андрюха, ты, конечно, крутой, но валил бы к финикам! Или в Магадан.

Хрен с ними, с адресами. Конь, он хитрожопый, а тебя убьют.

Я Гришку знаю. И Крепленого знаю. Братан на него батрачил, пока на зону не попал. Крепленый, он всех подымет, а тебя найдет. А найдет… не дай Бог. Вали, Андрюха, ты же им и так вставил по самый корень! Вали, не думай!

— Ладно, — ответил Ласковин. — За совет спасибо. Кончили разговор, Абрек. Вечером позвоню.

— Тупой ты, Ласковин, как баран! — сердито сказал телохранитель и бросил трубку.

Андрей пожал плечами: этот человек был похож на водителя, одной ногой нажимающего одновременно на тормоз и на газ. Или это виртуоз, или у него с «крышей» не в порядке. Не с той «крышей», которая на джипах, а с той, которая может дать протечку в подсознание.

Впрочем, с протечками в подсознание у Андрея тоже был личный опыт. Вот уже десять с лишним лет внутри Андрея обитал некто отмороженный.

И только твердое сознательное желание гражданина Ласковина Андрея Александровича, двадцати девяти лет, обладателя диплома о высшем образовании, коричневого пояса каратэ-до и хорошего парня, держать этого, из подсознания, глубоко внутри, помогало вышеназванному гражданину избежать психушки.

Но и вопреки этому желанию тот, второй, ухитрялся напоминать о себе ночными кошмарами… или совершенно нелогичными действиями. А может быть, Андрей с такой легкостью бросил на весы свою жизнь еще и потому, что догадывался: рано или поздно тот, из подсознания, выберется наружу, и тогда…

Первый раз это произошло двенадцать лет назад.

— Помягче работайте, помягче, — напутствовал их сэнсэй.

 — Не забывайте, что все мы в одной школе. Вот когда мы будем встречаться с Варамой…

А сейчас поаккуратнее. Техника, я хочу посмотреть вашу технику…

Это был Большой Сэнсэй. Зимородинский стоял рядом с ним. Непроницаемое лицо отощавшего Будды. Слава был кое-чем обязан говорившему, поэтому молчал. Нет, не поэтому, а потому, что говоривший был превосходным бойцом, хотя и иным, чем Вячеслав Зимородинский. Бойцом другого типа и стиля. Но бойцом Божьей милостью. Гением.