«Не переиграй, — притормозил он сам себя. — Ты еще не прибил засранцев!»

У парка Победы Андрею удалось побороть Наташину нелюбовь к личному транспорту. (Знал он эту «нелюбовь»: денег нет это называется.) Давиться сейчас в автобусе? Ну уж нет!

После центра районы стандартных домов выглядят скучно. Но имеют свое преимущество: просматриваются прекрасно. Никто не выскочит из темной подворотни, разве что в подъезде подстережет.

Солнце село, но было еще светло. Середина марта как-никак. Зима кончилась.

«Скоро мне тридцатник стукнет», — подумал Андрей.

— Наташа, — сказал, — у меня через неделю день рожденья!

— Думаешь? Время-то идет. К старости, кстати!

Наташа остановилась, поглядела блестящими глазами и рассмеялась. Звонко, как ребенок.

Такая красивая, что дух захватывает.

Ласковин не выдержал, подхватил ее на руки, закружил стремительно… споткнулся, едва не упал. Не упал. Только прохожего чуть с ног не сбил.

Тот не обиделся, махнул рукой в ответ на Андреево «Извините!»

— Весна, — сказал. И, подумав, добавил: — Скоро!

— Счастливо вам! — крикнула Наташа и помахала ему рукой в вязаной варежке.

— С ума сошли, — прошептала она, втискивая руку под локоть Андрея. — Нас там… ждут, а мы…

Ласковин обнял ее правой рукой и повел напрямик к двухэтажному зданию школы.

Две женщины в вестибюле, встав разом, как по команде, поздоровались:

— Добрый вечер, Наталья Тимуровна! — И уставились на Ласковина.

— Добрый вечер! — ответила Наташа. И Андрею: — Это мои.

— А ты, значит, Тимуровна? — улыбнулся Андрей.

— Мы уже взяли ключи, — сказала одна из женщин.

— Хочешь посмотреть, как мы занимаемся? — спросила Наташа.

— Хочу. Но в другой раз. Пока мне лучше здесь посидеть. На всякий случай.

— Два часа! — предупредила Наташа.

— Мне есть чем заняться. Иди, моя хорошая!

Наташа вспыхнула улыбкой, поцеловала его в щеку и упорхнула, сбрасывая на ходу легкую шубку.

Андрей сел в кресло, так, чтобы видеть каждого входящего. И пронаблюдал всю Наташину группу: восемь женщин, три девчушки-подростка, четверо мужчин явно не боевого типа и длинный парень в ветхой красной куртке.

— Вы друг Натальи Тимуровны? — поинтересовалась спустя некоторое время старушка-вахтерша.

— Да, — ответил Ласковин. — Друг.

— Это хорошо, — отозвалась старушка. — А то обижают нашу Наташеньку…

— Кто? — быстро спросил Ласковин.

— Да… всякие, — пробормотала вахтерша и принялась вязать с таким усердием, будто от этого зависела ее пенсия.