Выписался паренек в относительном порядке, не инвалид, а вполне дееспособный молодой человек. Но была ли в этом заслуга лечащих врачей или Вячеслава Михайловича Зимородинского?

— Не всегда, — согласилась Наташа. — И не всех, вот что обидно! Кому-то ты становишься доброй, а кому-то — злой. А злой быть не хочется!

Она встряхнула головой, и белые «уши» ее шапочки разлетелись в стороны.

— Как поработалось? — спросил Ласковин, имея в виду тренировку.

Они остановились, пережидая поток машин, потом перешли на другую сторону и направились к троллейбусной остановке.

Ласковин предпочел бы взять мотор, но Наташа сказала «Не нужно», и он не стал спорить.

— А твои танцы? — Андрей в первый раз задал вопрос о Наташиной профессии. — Тоже что-то лечебное?

— Вовсе нет! — Девушка засмеялась. — Я просто учу танцевать, двигаться… У меня две группы, по шесть часов в неделю.

— И кто у тебя занимается?

— Люди. Просто люди, женщины в основном. — И тронув Андрея за рукав: — Троллейбус!

— Наташа, — спросил Ласковин, — зачем тебе каратэ?

В глазах у девушки что-то мелькнуло, что-то, от чего Ласковин сразу насторожился.

«Не хочется быть злой!» — вспомнил он.

— Мне интересно, — не глядя на Андрея, сказала Наташа. — Похоже на танец, только по-другому.

«Не хочется быть злой!» Так, так…

Ласковин вдруг обнаружил, что молодой парень справа от Наташи как-то чересчур нахально ее разглядывает.

— Прошу прощения, — сказал Андрей, раздвигая человеческое тесто и проталкивая Наташу к заднему стеклу троллейбуса. Теперь девушка была отгорожена им от прочих пассажиров.

— Интересно? — произнес он с иронией. — И только?

— Иногда нужно уметь себя защитить! — В голосе ее была необычная холодность.

Ласковин чувствовал ее отчуждение, но останавливаться не собирался. Это было не в его правилах. Все, что связано с каратэ, — его территория.

— От кого же ты собираешься защищаться?

Превосходство столь явно слышалось в его голосе, что Наташа попыталась отодвинуться назад (пустое, спина ее была и так прижата к поручню) и стряхнуть руку Ласковина, сжимавшую ее локоть.

Андрей тут же отпустил ее.

«Обидел! — подумал он с раскаянием. — Идиот!»

— Извини, — проговорил он вслух, — просто, если тебя кто-то обижает, нечестно скрывать это от меня только потому, что мы недавно познакомились.

Дай мне шанс, ладно? — Он улыбнулся обезоруживающе, и Наташа не сумела удержать ответной улыбки.

«Не смей, — сказала она себе. — Ты и так подпустила его слишком близко!»

Но больше всего ей хотелось ткнуться носом ему в шею, под расстегнутый ворот куртки, и спрятаться там. Пусть он укроет ее и защитит от страшного…

— Ты меня ничем не обяжешь! — продолжал Андрей.