— Вскрылся бы, так князь его от службы освободил бы. И зажил бы он жизнью иной.

— Он к великому князю не вхож и свои мысли до него может донести не иначе, как через нас. Или если подаст челобитную в приказ, о чем мы опять-таки запросто можем прознать. А нам веры у него нет, — вздохнул Световид в ответ на непонятливость сына.

— В корень зришь, сынок, — довольно кивнул Радмир. — Есть у него задумки, и немало их. Вот ты, Градимирушка, сказываешь, что его гранаты против обычных куда лучше. Пули новые от него пришли, а оттого стрельба более меткой и дальней, почитай в два раза, получилась.

Кресала новые приладил на простой мушкет, и тот стал бить куда чаще. Переделка не особо дорогой вышла, но очень нужной. Опять же эта его задумка с бочонком пороха, каменным дробом и пистолем… Хотя я уверен, что не было там пистолей. Умен он на всякие придумки, но не знает, как все это вынуть на свет божий, потому как от нас он очень даже может ждать беды. Сколько он роду нашему сделал добра, а чем отплатили? Окрутили службой княжьей пожизненной, причем не по доброй воле. Он сына твоего от смерти спас, а ты ему подворье подсунул, обчищенное вконец, так что стало оно его держать, как якорь.

— Так к добру все, — возмутился Световид.

— К добру, да против воли. Нет у него уверенности, что он вынет свои задумки, а его, к его же пользе, не похолопят. Вот и таится.

— Дак ведь слово боярское…

— А он о том ведает? — безнадежно махнул рукой на сына старик.

— Стало быть, нужно ему о том сказать напрямую, — заявил Световид. — Неча таиться, коли для княжества польза великая может выйти. Эвон у Кукши опять чуть биты не были, кабы Градимир в ослушание не пошел.

Враг на этот раз куда основательнее подошел к подготовке кампании, но вопреки ожиданиям война в очередной раз вышла скоротечной. Не на шутку испугавшийся первого поражения Миролюб неожиданно для всех призвал под Кукшу целых десять полков посадской конницы. А еще призвал ополчение со всей округи, в том числе из Звонграда, практически лишив его защиты. Случилось это настолько быстро, что никто ничего и понять не смог. Ну не ожидали, что князь способен на такую глупость: броситься оголять земли и стягивать все силы в кулак.

Но не превосходство почти в двадцать тысяч решило исход сражения и не применение новомодных пуль в полках нового строя, к тому же и тех и других было не особо много. Гульды даже в этом случае имели все шансы на победу. Собственно, к тому все и шло. Они уже практически продавили центр брячиславцев, когда совершенно неожиданно у них в тылу появились два полка стрельцов при десятке пушек. И виной тому оказался Обережненский воевода.