— А откуда мне знать, что это не уловка, чтобы успокоить меня?

В голосе появились сомнение. Это хорошо. Виктору вовсе не блажило применять меры допроса. Казалось бы, перед ним гульды и нечего тут рассусоливать, но вот отчего-то не хотелось понапрасну проливать кровь, а уж пытать и подавно. Он видел не просто гульдов, которых еще недавно ненавидел всей душой, а обычных людей, добывающих хлеб насущный тяжким и, что уж там говорить, опасным трудом. Перед ним была семья, самая обычная семья со своими радостями и горестями, своим укладом. Что-то он размяк.

А ну как упрется старик, то что же, уйдет несолоно хлебавши? Да нет, просто так он не уйдет и нужное получит в любом случае, случись дойдет до плохого, он пойдет до конца.

— Знать этого ты не можешь, — соглашаясь, кивнул вожак. — Но и выхода у тебя иного нет. Мы теряем время. Рассвет наступит тогда, когда ему предначертано Господом нашим, и, если к тому времени я не узнаю требуемого, выбора у тебя не останется. Как я и сказал, убью всех на твоих глазах. Но сохраню жизнь твоему сыну, который наверняка знает секрет. Я увезу его с собой, посажу на цепь, буду пытать до тех пор, пока не получу нужное.

Он будет меня умолять о скорой смерти, и я ее ему подарю, но только после того, как овладею секретом. Он все расскажет, только мертвые могут хранить молчание, остальные рано или поздно начинают говорить. Итак, что ты решил?

— Пойдемте в мастерскую, — тяжко вздохнул старик.

Мастер отчего-то не сомневался, что если он станет упираться, то все будет именно так, как говорит этот странный вожак, который то уговаривает, то говорит так, словно вколачивает стальные гвозди.

Если же проявить покорность, есть шанс, что тот сдержит свое слово. Нет, с припрятанным серебром придется расстаться, тут он не верил налетчику, но жизнь своим домочадцам спасти можно, о себе он как-то даже и не думал.

— Это правильное решение, — удовлетворенно кивнул Виктор, пропуская мастера вперед, при этом и не думая его развязывать, — мало ли какие сюрпризы имеются в этом доме. Развяжет в мастерской, и там они будут за ним присматривать в несколько пар глаз. Береженого Бог бережет, а не береженого конвой стережет.

Виктор не удовлетворился разъяснениями старого пороховых дел мастера. Он забрал записи, предоставленные стариком. Тот без особого труда мог все восстановить по памяти, в этом сомнений нет никаких, и здесь ему ущерба не будет. Затем Волков заставил его изготовить пробную партию, благо в ингредиентах проблем не было. Сам повторил весь процесс, и в обоих случаях получился тот самый качественный порох. Здесь ничего не делалось на глаз, а отмерялось на весах в строгой пропорции.