— Как же, помню, — кивнул он, наконец, не отрывая глаз от лица посетителя.

Он того, что он не моргал, становилось как-то не по себе. Впрочем, глупости: бояться в этой квартире было нечего и некого.

— Ну, так я снова по тому же вопросу, — сказал Шоджи, попытавшись изобразить заискивающую улыбку. — Насчёт Мизуки, девахи моей.

Старик отступил в сторону, давая посетителю возможность пройти в комнату.

— Прошу, господин, — проскрипел он, тут же подавившись приступом кашля.

Сухие руки с мумийными пальцами поднялись к шарфу и принялись поправлять его — словно бледные пауки побежали вверх по кимоно.

Комнату, в которой оказался Шоджи, обставили ещё лет сорок назад, и с тех пор, судя по всему, в ней ничего не изменилось — хозяин только постарался придать ей таинственный и экзотический вид при помощи нескольких занавесей, драпировок и пары гравюр с ёкаями. В центре комнаты стоял круглый, покрытый тёмной скатертью стол, центр которого занимал Медальон Провидцев. Едва ли настоящий.

На книжных полках виднелись корешки, свидетельствовавшие о роде занятий хозяина квартиры: издания, посвящённые Дзигоку и демонологии. Не древние фолианты, которых днём с огнём не сыщешь, а вполне современные, выставленные почти в любом книжном магазине. Среди них были живописно раскиданы свитки.

Квартира заметно контрастировала с внешним видом старика. Полы были натёрты до блеска, на мебели и расставленных повсюду статуэтках окимоно — ни пылинки. Шоджи подумал, что это дело рук домработницы, приходившей к старику в первой половине дня. Она же выполняла работу секретаря и вела его дела.

Шоджи обратил внимание на тяжёлую занавеску, отделявшую гостиную от спальни. Ещё в прошлый раз он незаметно заглянул за неё и выяснил, что там находятся свернутая рулоном и сдвинутая к стене постель, комод и расписанный аистами сундук.

Сегодня занавеска была слегка сдвинута. Должно быть, старик дремал или собирался прилечь, когда раздался звонок.

— Присядьте, господин, — предложил старик, указав на циновку.

Сам он опустился на тощую подстилку напротив. В его движениях сквозила претензия на величественность, но весь его вид и нелепая фигура могли вызвать лишь смех. Шоджи, однако, оставался серьёзен.

Усевшись, он молча поглядел на старика, придав лицу выражение сокрушённое, почти отчаявшееся — Шоджи репетировал не один день.

— Что вас привело ко мне? — поинтересовался старик, нетерпеливо постукивая сухими пальцами по коленям.

Сейчас, сидя на полу, он казался совсем крошечным.

— То же, что и в прошлый раз, сэнсей, — Шоджи горестно покивал. — Опять, проклятая стерва, меня бросила!

— Мизуки? — вопросил старик и зашёлся кашлем.