Под «ноль» стригутся либо арестанты (и то не по своей воле), либо бандиты, либо люди с комплексами. А за Лисом никаких комплексов вроде бы не замечалось. Если только не считать, что он чудом остался жив после «крестобойни» и вся левая сторона головы у него после этого поседела. Ребенок потом как-то сказала, что он стал похож на Пьеро, тот тоже черно-белый пополам. Пьеро, насколько Лис понимал, – это клоун. А выглядеть клоуном он не хочет. Потому и стрижется налысо…

Ребенок вышла из спальни, крутнулась перед ним, обдав тонким ароматом духов. Лис лишь тихо присвистнул. Он не помнил по имени ни одной из голливудских актрис, но точно знал, что рядом с его женой они смотрелись бы как горничные, в лучшем случае…

– Хочешь, чтобы Ныркова в день рождения приступ хватил? – проговорил он.

Ребенок рассмеялась.

– В пятьдесят пять на мужчин это находит только приступами?

– Что – «это»? – по профессиональной, а точнее, дурацкой привычке уточнил Лис.

Она покачала головой, не переставая смеяться.

– Лучше подай мне туфельки, Фил!

«Эсквайр» находился в парке, но зелень не приносила прохлады: августовское солнце палило во всю силу. Зато мощные кондиционеры хорошо охлаждали вытянутый зал, оформленный под английский клуб: чопорно и достойно. Столы выстроили почти на всю длину, во главе поставили массивные кожаные диваны, далее – стулья. Во главе сидел не юбиляр, а генерал Глазурин. Точнее, сейчас он стоял и произносил тост.

– Древняя молитва гласит: «Дай мне спокойствия, чтобы принять неизбежное, дай мне смелость, чтобы изменить то, что можно изменить. И дай мне мудрости, чтобы отличить одно от другого!»…

Новый начальник УВД считался философом и часто говорил загадками. Вот и сейчас все не поняли, что он сказал. Но виду не показали. После небольшой паузы кто-то крикнул: «Великолепные слова!» – и зааплодировал. Но Глазурин поднял руку, давая понять, что тост еще не закончен.

– …У нашего дорогого юбиляра, Василия… э-э… Михайловича, есть и спокойствие, и смелость, и мудрость! Так пожелаем ему, товарищи, крепкого здоровья, чтобы как можно дольше пользоваться этими благами, которые отпустила ему природа!

– И денег побольше! – крикнул с места зам по кадрам Левановский. Он считался циником и бравировал этим.

Смех, аплодисменты, крики «ура!». Кричали и аплодировали не юбиляру – кричали Глазурину. Генерал Нырков в тщательно отутюженном и жарком штатском костюме во время тостования застыл по стойке «смирно», локоть отставлен, рюмка на уровне груди. Он громко поблагодарил начальника, четко выпил и сел на место.

Лис переглянулся с Волошиным.

– Намек ясен, – кивнул Волошин. – Принять неизбежное, мудрость и все такое… Переаттестацию Жук не пройдет, вот увидишь, выпиз…т по возрасту, хотя могут продлевать до шестидесяти.