Выпила залпом, вкуса не почувствовала – виски получился ледяной. Нырнула под горячий душ. Жилки перестали дрожать, внутри все расслабилось. Вот и хорошо.

Хмель накатил мягкой и неожиданно мощной волной. Она вспомнила, сколько было в стакане – граммов 150 как минимум. А то и все 200. Нормально. Горечь обернулась легкостью, и теперь она знала, что делать. Выйдя из ванной, Ребенок налила еще стакан, голая встала перед большим зеркалом в гостиной. Долго смотрела. Маленькая грудь, узкая талия, выбритый лобок, стройные ноги… Все классно! Почему же она должна переживать такие встряски? Чокнулась с зеркалом, выпила и пошла одеваться.

А может, Оксана, Илона, Ритка, – может, все они правы? Если муж бросает молодую, неудовлетворенную жену и ночью уходит из дома, то что должна делать жена? Мастурбировать?

Она надела черные колготы и черное белье. Юбка и кардиган от Гуччи. Самое то. Блузка кроваво-розового цвета, в безумном стиле Скьяпарелли. Кажется, она ни разу не надевала ее, не было повода. Теперь повод есть.

Судя по громкой музыке и смеху, та явно не скучала дома.

– В «Испанском дворике».

А что?

– Ого-го! – расхохоталась Оксана. – Давно пора так!

Набрала вызов такси.

– Алло, мне машину на сейчас!

Она назвала адрес, допила то, что оставалось в стакане (какой по счету? Не помню), слегка подкрасилась, набросила короткую шубку, спустилась во двор. Там уже тлели фонари подъехавшего только что «рено» с желтым гребешком. Таксист обернулся, задержал взгляд.

– Поехали в «Испанский дворик». На Магистральном, знаете?..

Лис поджидал за парковкой, под фонарем. Его ночной кошмар. Человек, которого он боялся до дрожи в коленях.

Может, оттого, что он когда-то избил его, как собаку, может, потому, что сломал его внутренний стержень. Может, еще проще: он в любой момент мог упрятать его в тюрьму или огласить бумаги, за которые «углы» порвут его на куски. Да и не только «углы»…

– Где пушка? – без предисловий сказал Лис и привычно ощупал его с головы до ног. – Где «ТТ»?

– Из которой ты в Каскета стрелял.

– В того, который уже троих замочил. У них тоже «ТТ» был, он на них подумал…

Лис взмахнул ладонью. Напряженный, как струна, Шкет неловко отпрянул назад – поздно.

Но Лис и не думал его бить. Он взял его за ухо и притянул к себе.

– Ты что, плохо слышишь? Я ведь тебе ухо не совсем отбил тогда. Чего переспрашиваешь?

– Отвали! – он рванулся. Но ничего не вышло. Стоящие на парковке машины перевернулись, будто кульбит сделали.

Шкет лежал на асфальте, распластанный, как лягушка под автомобильным скатом. Лежал, как тогда, три года назад, в допросном кабинете СИЗО… Как месяц назад во дворе за «Кружкой».