Поедая глазами такого известного человек, юркий пройдоха, с показательной грустью разглагольствовал о том, как долго он колесил по району, выискивая человека в генеральском мундире, а сам и предположить не мог что будет везти такого большого и важного человека.

Генерал невесело усмехнулся, пришельцы и здесь не теряют контроль над ситуацией и направляют все происходящее в нужное им русло, да и просто показывают, что даже в сердце Германии — Берлине, делают что хотят. Гинденбург про себя подумал, что не удивился бы, если б за ним незримо шли бы бойцы тайной службы Новороссии и охраняли от случайных прохожих с дурными намерениями или любителей легкой наживы, хотя именное оружие ему вернули.

Он кряхтя залез в машину, через услужливо открытую водителем дверь и до самого королевского дворца молчал, рассматривая виды такого родного Берлина, прокручивая в голове историю последних событий и план будущего разговора с кайзером. Именно сейчас на нем, на генерале Гинденбурге лежит огромная ответственность — спасти Германию.

Когда такси достигло конечного пункта и дальше проезд был перекрыт стационарным постом охраны, генерал, вылез в опять услужливо открытую баварцем-таксистом дверь и полез в карман, где у него была какая-то денежная мелочь. Но к его удивлению таксист отрицательно замахал головой и уже на чистом немецком, с ярко выраженным берлинским произношением и легкой улыбкой на лице проговорил:

— Не стоит, гер генерал, за все заплачено, вы главное, выполните свою миссию, ради которой вас оставили в живых. Я думаю, когда его Императорское величество кайзер Вильгельм будет вам рассказывать свежие новости, вы узнаете, как ваши подчиненные отличились и как были за это наказаны, — под конец фразы в голосе таксиста, который, как оказывается все это время мастерски играл свою роль, прорезались стальные нотки. Генерал очень внимательно посмотрел ему в глаза и увидел такого же безжалостного хищника, как и те, что ходят в пятнистой форме. И это здесь, в центре Берлина прямо возле королевского дворца!

Гинденбургу ничего не оставалось, как просто кивнуть и ничего не говоря, прихватив заветную папку, пойти к караульным, которые узнав одного из видных генералов Германии встали по стойке смирно, а старший караула подбежал и начал представляться.

Повернув голову, генерал с грустью смотрел как отъезжает такси и скрывается за большим домом. Можно было бы поднять шум, но сейчас на кону не мелкая месть, а нечто большее.

Его опознали, видимо сразу известили кайзера и наверно поэтому без всяких проволочек провели к в кабинет, где кайзер предпочитал вести личные разговоры тет-а-тет, хотя папку изъяли и не изучая документы, тщательно проверили, причем руки у всех были в гуттаперчевых перчатках.