Но интересно, насколько бы его хватило? Уж лучше я этим займусь. С другой стороны, каждый день видеть его в своем доме…

Мои размышления прерывает звук открывающейся двери.

Борис заходит в квартиру, нет, точнее врывается ураганом. Подавляя своей кипучей энергией все вокруг. Цепкий взгляд, взгляд которому знакома каждая клеточка на моем теле, каждая складочка и залом, проходится по моему лицу. Он наклоняется, обдавая меня ароматом никогда не меняющегося парфюма, дождя, намокшей шерсти и целует, прежде чем я успеваю отшатнуться. Нет, это не прям поцелуй-поцелуй. Это банальное приветствие. Двух близких людей, которые стали чужими.

— Привет. Что тут у вас случилось?

— У Котьки осложнения. Нужно сделать химию.

— В смысле? У нее рак?! — он ловит мое запястье одной рукой, а другой — дергает вниз узел галстука. Может быть, ему стоит выпить что-то сердечное. Чего у Победного не отнять — так это того, что он действительно любит детей. Хотя появление Котьки он, как и я, не планировал, долгое время, да и сейчас, он был ей и остается хорошим отцом. Ну и, конечно, Мирону, которого мы родили вполне осознанно, спустя почти десять лет.

— Мы же были к этому готовы, так?

— Но я… — на лице Бориса проступает не свойственная ему растерянность. Он ведет рукой с короткими массивными пальцами по все еще темной и густой шевелюре. И за это время успевает взять себя в руки. Таким, все знающим, непрошибаемым, дерзким, умеющим разрулить любую проблему, я его и знаю. В тот момент я поддаюсь слабости… Осознавать, что в этой битве я не одна — приятно.

То, что у «этого» появилось имя, говорит о том, что и мой бывший муж оценил-таки зятя. Когда Котька нам сообщила о своей беременности, Борис никак иначе, как «этот», его не величал. Олега он воспринимал как конкурента на место в сердце дочери. То есть как своего заклятого врага, с которым он по какой-то причине должен заключить перемирие.

— Ну, а где ему быть? — шепчу, перед тем как вернуться в кухню.

— И то так, — бурчит под нос Борис, заходя за мной следом.

— Привет! — Борис подхватывает бросившуюся ему в объятья дочь, сжимает ее плечи в широких ладонях. И лбом утыкается в макушку.

— Мама тебе уже сказала? — Котька с надеждой глядит на меня. Да-да, я в курсе. Самой ей о таком с отцом говорить тяжело. Собственно, поэтому я и поспешила вмешаться.

— Рассказала. Но почему ты сама молчала? Мы же виделись и на студии, и потом. Партизанка!

— Не хотела беспокоить. Мне хватило прошлого раза.

— А что было в прошлый раз?

— Вы своим волнением накрутили меня до чертиков!

— Вот еще, — отмахивается Борис и угрожающе добавляет: — Еще раз так сделаешь — надеру тебе жопу.

— Врешь ты все! — ничуть не испугавшись, смеется Котька.