Дерет легкие… Дым выедает глаза.

— Была истерика. Сейчас — сама видишь. Ты давно курить начала?

— Когда ты ушел, пошла и купили себе пачку Парламента. Но я не курю, так. Иногда только. Слушай, нужно ее забирать отсюда. Иммунитет ни к чету для таких прогулок.

— И то так. Сможешь вести? Или едем со мной?

— Нет. У меня завтра весь день встречи. Без колес не справлюсь, — встаю, вымокнув за это время до нитки. Иду к Котьке с Олегом. — Ребят, давайте продолжим дома. Простынешь ведь, — стираю с Котькиной щеки перемешанные с дождем слезы. Та шмыгает носом и покладисто шагает к Лексусу мужа.

— Я… — Победный с каким-то остервенением стряхивает с волос капли, — как ты справляешься?

— Как и со всем остальным. Сцепив зубы.

— Можно я сегодня переночую у тебя? В смысле, я могу лечь в гостиной или с Миром. Дома одному невыносимо.

— Только сегодня, — непонятно зачем уступаю я. Наверное, я слишком жалостливая. Но мне понятна его боль. Я знаю, что такое остаться одной в самые страшные минуты жизни. Он сам меня на это обрек однажды. Пусть Боря и помогал вроде бы. Был рядом, но не близко. Я не могла уткнуться в его широкую грудь и поплакать.

Я не могла просто его обнять и так, в его объятьях, дождаться, когда эта буря стихнет.

Уже в машине вспоминаю про Мира. Вступив в борьбу за одного своего ребенка, мы так мало себя отдаем другому.

— Да, мам. Ты чего хотела?

— Как что? Забрать тебя. Кино ведь уже закончилось.

— А, ну, да. Мы тут еще решили поесть.

— Заехать за тобой попозже?

— Не-а. Меня родители Ромахи подвезут.

— Точно? Если нужно — я заеду. Мне нетрудно.

— Без проблем. Ну, все, ма, тут уже мой заказ готов.

— У тебя хоть деньги есть? — спохватываюсь в последний момент.

— Мне папа переводит каждую неделю.

Я представляю, как на этой фразе Мир закатывает глаза, и улыбаюсь.

— Ну, ладно. Папа сегодня, кстати, напросился к нам ночевать.

Вместо «супер», которого я жду, на пару томительных секунд в трубке повисает тишина. А потом Мир осторожно интересуется:

— Что-то случилось? Мне лучше приехать домой?

— Нет-нет, что ты! Все нормально. Просто папа…

— Ни с того ни с сего решил у нас заночевать?

Мир… Когда он повзрослел за эти дни? А я не заметила. Зажимаю переносицу между большим и указательным пальцами.

Идея с Англией уже не кажется мне плохой. Возможно, нам действительно стоит оградить сына от происходящего. Хоть так его оградить…

— Я думала, ты будешь в восторге, потому и согласилась.

— Ну, ладно… Тогда до вечера, да?

— Да, до вечера, сынок. Обнимаю.

Дома непривычно тихо. Не доехали они, что ли? Разуваюсь. Заглядываю в гостиную. Глаза не сразу привыкают к полумраку. А потому сидящего в кресле Олега я замечаю не сразу.

— Катя с отцом. Не стал им мешать.