Орёл, достаточно крупный город, но при этом, что твоя большая деревня. В одном конце чихнёшь, из другого здоровья пожелают. В Москве же только постоянного населения под семьсот тысяч, а с пришлым, так и под миллион будет, а то и перевалит. Раз пообщаешься с человеком, а после в век не встретишь.

Но я не стал показывать, что понял её намерения. Донёс чемоданы в комнату, где она располовинила одного из монстров, и всучив его мне в руки отправила в свой номер. Он располагался на втором этаже, и подниматься в него следовало из обеденного зала. Именно это обстоятельство и побудило матушку выбрать комнату с отдельным входом.

Ничего так, вполне пристойный номер. Имеется даже душевая. В смысле наполненная водой бадья, подвешенная на стену, из дна торчит труба, с краном и лейкой. Предполагается, что прислуга наполняет её тёплой водой, но я ведь одарённый, а не погулять вышел. Понятно, что не огневик, но уж подогреть-то воду всяко-разно смогу. Так что, меня и холодная вполне устроит. Лишь бы была.

Впрочем, причин для помывки я пока не наблюдал, Всё наше путешествие заняло от силы час, это с учётом выхода из дома и прибытия на постоялый двор.

Так что не успел я устать, уж тем более запыхаться.

К ужину спустился в обеденный зал, остановился на средине лестничного пролёта чтобы осмотреться и приметил матушку, сидевшую за угловым столиком. Хм. В компании с каким-то незнакомым господином. В общем и целом ничего странного для постоялого двора. Новые знакомства тут в порядке вещей.

— Позвольте представить, мой сын, Никита Григорьевич. А это, господин Тополев Викентий Петрович.

— Очень рад. Никогда бы не подумал Мария Романовна, что у вас может быть такой взрослый сын, — поднялся моложавый мужчина благообразного вида.

— Взаимно, Викентий Петрович. В Москве по делам?

— Проездом. Врачи рекомендовали зимнее путешествие. И должен вам сказать, что чистый морозный воздух вкупе с тяжестью и лишениями дороги разогнали мою хандру…

Викентий Петрович оказался отличным собеседником. Время за разговорами пролетело незаметно, народу в обеденном зале было предостаточно. Кто-то, как и мы, вёл степенную беседу за самоваром, другие наедались на ночь, третьи собрались за зелёным игральным столом расписать пульку.

А вот бражничающих тут нет, так как за этим желающие отправлялись в трактир. Тут, к слову, недалеко, всего то в сотне шагов, и не наливайка замызганная, а вполне себе приличный, для чистой публики.

— Не желаете ли прогуляться? — предложил наш новый знакомый.

— Если позволишь я лягу спать пораньше. Весь день в бегах, — ответил я на вопросительный взгляд матери и добавил. — Викентий Петрович, вы не могли бы позаботиться о матушке?

— Не извольте беспокоиться, Никита Григорьевич.