Снова целует в шею.

— Оба. Ты знаешь, наверное, я только с тобой и веду себя по-настоящему. Не притворяясь, не играя роли.

— Жесткий. Старомодный. Циничный. Хитрый. Лицемер, — выплевываю слово на за словом.

Он пожимает плечами:

— Знаешь, в чем ты прокололся? Когда я за тебя выходила, я ведь знала, какой ты. Практически с самого начала знала. Было кое-какое затмение временное, а потом прояснилось. Я всегда знала, с первого взгляда, кто ты.

— И всё равно пошла.

Ты думал, что тебя нельзя полюбить настоящим, потому притворялся для одной цыганом, для дугой — русским. Дурак.

— Я не готова тебе ответить про новых детей. Ты меня обижал много раз. И я тебе не верю.

Макс перекатывается на бок, вновь смотрит на огонь.

— Если я это исправлю?

— Как? Лично я с трудом представляю, как ты будешь терпеть мои поездки в Европу, фотосессии, поклонников.

— С трудом. Но буду.

— Да ты чуть не облез после фотосессии у Рибу! А у меня впереди серия ароматов! И мало ли еще что! Нам проще развестись и видеться, время от времени. У нас отличный секс и всё такое.

— Тебя я ни с кем делить не буду.

Открываю было рот, чтобы продолжить шутливый спор, чтобы припомнить ему былые интрижки, но почему-то обрываю себя.

Я хотела услышать именно эти слова, но оказалась не готовой.

— Именно тебя. Я в тебя влюбляюсь, малыш, — смотрит пытливо, то ли с вызовом, то ли с интересом.

— Давай проясним. Влюбляется Максим или Ману? — опять шучу.

— Оба. Одновременно. — Без тени улыбки.

— Такого еще не было.

Блин. Он смотрит в глаза, и я перестраиваю мысль:

— Я своего мужчину, Максим, тоже делить ни с кем не буду. — Костер красиво поглощает ветки. Картинка расплывается. — Это такая боль, знать, что твой человек не с тобой.

— Не знаю. Плохо звучит.

— Ты сама со мной чуть не стала угольком, да? — он допивает вино из бутылки. Подходит к камину, берет кочергу, разбивает почерневшие дрова в золу. — Или стала?

Мы возвращаемся в постель и занимаемся любовью. Тлеем в объятиях друг друга, догораем, рассыпаемся, смешиваемся. Прекрасных принцесс добиваются прекрасные принцы, но это не моя история. Чтобы оживить его, я сама рассыпалась.

Под утро я просыпаюсь, чтобы забрать Виту, и уснуть быстро вновь не получается. Ворочаюсь. Потом беру мобильник и открываю почтовый ящик, листаю письма.

Нахожу то самое, от анонима, который прислал фотографию, на которой Максим с темноволосой девушкой.

Волосы, правда, не такие темные, как у Папуши. Одежда мирская. Со стороны на цыганку не похожа.

Делаю скрин, приближаю. Приближаю. И разглядываю у нее на запястье плетеные браслеты. Сердце с цепи срывается. Ускоряется. Болит.

Качество фотографий не позволяет убедиться на двести процентов, но я отчего-то точно знаю, это она. Настя, Лала, как там? Цыганка, которую за него не отдали.