— Ого! И что потом?!

— В назначенный день она не пришла.

— Да нет, не жаль. Это был выбор. О чужом выборе нельзя жалеть, это бессмысленно.

— И вышла замуж? За кого?

— За того, кого выбрали родители. Сына, а теперь, после смерти Яноша, брата нынешнего баро. Почетно.

— И они живут вместе?

— Живут. Чего же не жить.

— А ты? Скучал по ней? Долго?

— А я… после череды идиотский поступков и порывов взялся за ум. Закончил универ, поработал в полиции, поработал в суде, построил недурную карьеру. Жаль, не все ошибки получилось исправить, но жизнь продолжается. Первая любовь — это просто период такой, который нужно пережить.

Я свою пережил.

Я глажу его ладонь, и наши пальцы переплетаются.

— Как думаешь, а она пережила любовь к тебе?

— Хм. Наши чувства и эмоции в наших руках. Их нужно уметь укрощать, иначе жизнь будет походить на череду случайностей. Мне нравится то, как я живу сейчас. Моя жена — мой по-настоящему близкий человек. А еще у меня есть дочь.

— Которая тебе снилась? Верно?

Он улыбается, будто врасплох застала. Качает головой.

— Всё-то ты помнишь. Да, малыш, снилась. Я знал, что первой у меня родится девочка, потом сны на долгий период прекратились.

А когда мы встретились с тобой, я снова ее увидел. И понял, что Виту родишь мне ты.

— А еще дети у тебя будут?

— Не знаю. Фонарик у эту часть не светит. Когда Ба-Ружа мне гадала, она тоже видела одного ребенка и туман.

— В доме Кусаиновых мне погадали. Та бабушка, мать Анхеля. Она сказала то же самое: мое будущее в тумане. Невидно ни про детей, ни про мужчину. То есть, может быть так, что у меня будет только Вита.

А может, я рано умру.

— В этом и смысл гадания: может быть так, а может — иначе. Как угодно. Как захочешь.

— Получается, в душе ты не цыган? Раз не смог жить в таборе.

— Почему в прошедшем времени?

Он вдруг делает движение, переворачивает меня на спину и оказывается сверху. Языки пламени мистическим светом лижут наши лица. Мы смотрим друг на друга, не отрываясь. Обнаженные, горячие.

— А потом я встретил тебя.

— И в душе твоей дебош, — цитирую его же.

Я машинально обнимаю его, он утыкается губами в шею. Целует. Обнимает.

— Может быть, ты просто сделал шаг в сторону, например, спасая того ребенка, и увидел, что мир шире? Шаг в сторону — это ведь поступок.

Важный, иногда опасный. Я тоже сделала шаг, когда приехала в столицу.

— Я хочу, чтобы ты родила мне еще детей, — произносит зачем-то.

Замираю. Он снова целует.

— Прости за смелый заход. Сильная страсть должна приносить детей, зачем она еще нужна. Я сильно тебя хочу, и хочу еще детей с тобой.

Крепко зажмуриваюсь.

За год я сделала невозможное: обратила его внимание на себя. Мне было так больно, одиноко, я так старалась. И вот он рассмотрел. Надолго ли?

— Сейчас это говорит Максим или Ману? — подкалываю.

Улыбается.