– Потерпите еще три-четыре дня – доллар упадет, и вы купите доллары, если вам так нравится.

– Знал бы прикуп, жил бы в Сочи! – веселился Турецкий. – Это же спекуляция чистой воды!

– Как говорит мой младший, мы, русские, задним умом крепки. Смотрю на вас – вы неисправимы, Саша! Я вам дело говорю. Доллар внезапно поднялся на двести рублей, а вы…

– Но, Семен Семенович, вы же сами только что сказали: двадцать миллиардов – ерунда. Так что вся эта прибыль от скачков – тоже ерунда. Подумаешь, двадцать-тридцать миллиардов.

– Рублей – да, но долларов – нет.

Конечно, если у вас действительно тысяча долларов и вы ходите с ними в меняльную контору какого-нибудь банка «Мани-тяп», то заработаете на этом деле лишь на поход в ресторан. Но если вы от того же банка или от кого-нибудь поглавнее крутитесь на валютных торгах, вы начнете ездить на дачу не на Пахру или Пехорку, а на Гавайские острова. Курс доллара сейчас знают все, а объемом торгов никто не интересуется. А вы посчитайте: если купить-продать всего пятьдесят миллионов долларов, а так мало никогда не бывает, и выгадать всего два процента, вы получите каких-то три миллиарда рублей. Но если устроить скачок, то будет уже не два, а десять – двадцать процентов. Это уже не мелочь. Такая дневная выручка сопоставима с годовым бюджетом нашей прокуратуры. Деньги, деньги… При нашей дешевой рабочей силе вы подумайте, Саша, сколько начальства можно на эти деньги купить! И какого начальства! Вот вам и спекулянты.

Турецкий хотел было сказать что-то дежурное вроде: «Да, да, очень интересно», – но что-то в словах Моисеева его задело. Что-то он такое уже слышал.

Он попытался вспомнить, что именно, и не мог. Это было как-то связано с Татьяной Бурмеевой. Но не только. Надо бы все как следует обмозговать.

– В этом что-то есть, – задумчиво сказал Саша вслух и тут же услышал:

– Безусловно, Саша, безусловно. Следите за курсом доллара.

«Нажились на биржевых спекуляциях», – вспоминал Турецкий слова Моисеева. Татьяна говорила совсем не о том. «Ни в каких этих спекуляциях», – сказала она, когда речь зашла о делах Леонида Бурмеева. Значит, все-таки знает кое-что о его деятельности, хотя на все прямые вопросы отвечает отрицательно – ничего не знала, ни о чем не догадывалась.

И все же слово «спекуляция» она произнесла. Хотя это, возможно, всего лишь совпадение, не более..

Сидя за столом в своем рабочем кабинете, Турецкий, обхватив руками голову, пытался дословно воспроизвести в памяти тот разговор.

«Он не был ни в чем замешан – ни в каких этих спекуляциях». Да, кажется, именно так она и сказала. Правда, в тот момент Турецкий не придал этим словам никакого значения.