Те, кто знал Леонида Бурмеева достаточно хорошо, ни капли не удивились тому, что «Универбанк» очень быстро встал на ноги, превратившись в один из самых мощных и надежных банков России. Процент по вкладам он давал средний, но понимающие люди и многие организации несли деньги сюда, а не в фирмы типа печально известной «Властелины» или питерского пенсионного фонда «Надежность, Нравственность, Благородство», глава которого, Михаил Микешко, буквально обещал одеть своих вкладчиков в серебро и золото, а в результате отнял последнее.

Подобные махинации Леонид считал настолько нечистоплотными, что, когда на одной презентации Микешко вместе со своей изящной супругой (в прошлом манекенщицей) подошел к нему засвидетельствовать свое почтение, Леонид повел себя настолько неучтиво, что это граничило с грубостью.

Впрочем, беспардонный Микешко съел все это совершенно спокойно. Бурмеева и немногих подобных ему честных коммерсантов он считал чудаками не от мира сего и среди «своих» не больно-то скрывал собственные стремления облапошить простачков. Леониду врезалось в память, как на той самой презентации кто-то спросил Микешко:

– Это ваша реклама – «Мы оденем всю страну»?

– Моя, моя! Сначала – одену, потом – обую! – хохотнул Микешко над сказанной двусмысленностью, нимало не скрывая своего желания «обуть» простачков.

Между тем «Универбанк» шел в гору, и параллельно менялся весь образ жизни Леонида. Бурмеевы переехали в престижную квартиру на Малой Филевской, обзавелись новенькой «ауди», но счастья не было.

Нина тяготилась своим новым положением жены крупного банкира. Разумеется, ей было приятно иметь дома микроволновую печь и посудомоечную машину, она, разумеется, была довольна тем, что сын имел возможность учиться в одной из самых престижных школ Москвы, у лучших учителей, что он отдыхал на Средиземном море и играл в теннис.

И все же, положа руку на сердце, она не могла не признаться, что променяла бы все это на прежнюю простую и понятную ей жизнь.

Но больше всего Нина тяготилась новым миром, в который неизбежно должна была вступить семья крупного банкира. Леонид ходил на приемы, презентации, деловые обеды, на многие из которых он получал приглашение «с супругой». Супруга же каждый раз изо всех сил сопротивлялась, не желая никуда идти.

Иногда Леонид сдавался, но в некоторых особо важных случаях настаивал, и тогда Нина шла на очередной званый обед с видом овцы, которую ведут на заклание. И соответственно вела себя и на протяжении всего обеда – почти не прикасалась к угощению, на вопросы, обращенные к ней, отвечала односложно, не только не принимала участия в общей беседе, но и не особенно прислушивалась к ней.

Стоит ли говорить, что на конкурс «Московская красавица» Нина Бурмеева отказалась идти наотрез.