– Здесь у меня самое ценное, – объяснил он.

– Голова какая-то тяжелая, – сказал Президент, – А у меня же еще встреча с ирландским премьером… Когда прилетим?

– Да мы уже… – растерялся Дроздов. – Ребята, – обратился он к бортпроводникам, – сколько мы уже стоим?

– Да скоро два часа будет.

– Вот тебе и на! – воскликнул Президент. – Он же меня ждет!

– Андрей Степанович,– твердо сказал Женя Точилин, – я как врач вам выходить из самолета запрещаю. Еще, чего доброго, свалитесь с ног или будет вас качать из стороны в сторону.

– Опять скажут – напился, – проворчал Президент.

– А что же делать?

– Я сейчас спущусь на поле и скажу, что вы по болезни не можете выйти. Другого пути нет.

Президент только вздохнул и стал застегивать рубашку.

Шашлычная «Аштарак», примостившаяся у вокзала в Калуге, представляла собой переделанное под общепит здание бывших билетных касс. Снимавшая это помещение семья беженцев из Спитака украсила свое заведение как могла – стены выкрасили в желтый цвет и на них старательно, но очень непрофессионально нарисовали шашлыки на шампурах, оранжевую курицу на блюде и стаканы с напитками таких ядовитых цветов, что, будь они действительно таковы, пить их было бы опасно.

Над входом красовался длинный железный лист с надписью «Аштарак», выведенной большими неровными буквами на фоне белеющих горных вершин.

Днем здесь часто можно было видеть самого хозяина – Вассака Саакяна, плотного, приземистого мужчину, который появлялся в сопровождении очередного друга, знакомого или нужного человека, усаживал его за стол и, потчуя красным вином, пивом, а то и водкой, угощал до отвала шашлыками и тут же угощался сам.

К кухне хозяин никакого отношения не имел. Там работала хозяйка – сильная мощная женщина с начавшими седеть черными волосами. Она трудилась не покладая рук, следя за кухней, принимая деньги и обслуживая клиентов. Присесть за стол, подобно тому как это делал ее муж, она не могла и на минуту. Был у нее помощник, хотя и не слишком толковый – русский испитой мужичонка, в обязанности которого входило убирать со стола, подметать пол в зале, чистить картошку и другие овощи, перебирать рис на суп харчо.

Работал он спустя рукава, а бывало, и вовсе не приходил: когда у него появлялись лишние деньги и он обычно пускался в загул. Но хуже было другое – за ним все время нужно было приглядывать, как бы чего не стащил.

После обеда приходили дочки – круглолицые пухленькие девочки-двойняшки с яркими бантами в непокорных темных кудрях. Вместо того чтобы помогать матери, они затевали шумные игры, прыгали, бегали по кухне. Так что, в сущности, Гаянэ, так звали хозяйку, приходилось все делать самой.