Уже, сворачивая на улицу Паркоммуны, Турецкий внезапно столкнулся с обладателем хемингуэевской бороды, который шел ему навстречу. «Тот самый, что приехал вчера со мной одним поездом, – подумал Саша, и вдруг его мозг пронзила догадка: – Он!»

Когда они поравнялись, бородатый бросил на него рассеянный взгляд и прошел мимо. Турецкий также постарался не подавать виду, что узнал его. Однако, пройдя несколько шагов, он быстро оглянулся. Его худшие подозрения подтвердились – бородатый свернул на улицу Алексея Фатьянова.

Это изменило первоначальное намерение Турецкого вернуться в гостиницу, и он снова пошел на переговорный пункт.

Конечно, всегда была вероятность того, что его могли подслушивать, уж очень большие люди волновались по поводу старой любительской фотографии, которую сделала когда-то старшеклассница, гостившая в Москве. Можно было, конечно, пойти в местную милицию, но Турецкому до поры до времени не хотелось засвечиваться, кто знает, какие друзья и знакомые есть у местных ментов.

– Шура, – крикнул он в трубку, – ты меня слышишь?

– Слышу тебя хорошо, – ответила Романова.

Ее голос звучал так, как будто она находилась по крайней мере в Нью-Йорке (при этом Турецкий знал, что из Нью-Йорка-то слышно как раз хорошо).

– Ну что нового? – дежурно спросил Турецкий.

– Ну, это, собственно, не такая уж новость. Получила сводку из Питера. Там тоже неспокойно. На той неделе несколько заказных убийств. Считают, что связаны между собой – очень уж похож почерк.

– Среди них есть и банкир. Михаил Микешко, помнишь нашумевшее дело – глава этого липового пенсионного фонда, который лопнул?

– Туда ему и дорога, – отмахнулся Турецкий.

– Шура, – ему приходилось говорить достаточно громко, и он старался сделать так, чтобы его могла понять одна Романова, – Константин тебе рассказывал, зачем я в Князеве? Нет? Позвони ему. Скажи, что появился конкурент. Надо бы прислать подкрепление. Или состыкуйся здесь со своими, чтобы тоже проследили.

– Особые приметы? – спросила Романова.

– Приехал вчера вместе со мной, остановился в гостинице. Борода, как у писателя Хемингуэя.

– Вот что значит интеллигентный человек, – засмеялась издалека Романова.

– Так что ты уж передай через своих…

После этого Турецкий вернулся в гостиницу.

Войдя, он тщательно осмотрел номер – как будто никого посторонних не было. «Интересно, узнал меня или нет? – подумал он про бородатого. – По крайней мере, сделал вид, что не узнал. А я-то его с первого раза запомнил. И что они таких людей посылают, ведь он сразу же бросается в глаза, его узнаешь в любой толпе. Что это, непрофессионализм? В это верилось с трудом. Скорее какой-то одним им известный расчет».