Год с ней работает врач, зависимость за этот период должна ослабеть настолько, что девушка вполне могла дальше обходиться без наркоты. Но госпожа Старикова-Витлер настаивает на отправке Елены в дурдом, а сам депутат планирует поместить приемную дочь в заграничную клинику. Зачем? Или за этот год в ее психике произошли изменения не в сторону улучшения? Помутился рассудок? Он, Кулагин, не нарколог, может, это и возможно. Но что-то подсказывает, дело в другом. В чем? Это-то и надо выяснить. С другой стороны, а зачем ему это нужно? На этот вопрос он ответить не мог. Следует попытаться вступить с девушкой в контакт.

Как? Подумаем, придумаем. Павел вновь взглянул на окно и увидел в нем бледное лицо. Она смотрела на него. Он поднял руку, она тоже подняла свою. Павел показал рукой на грудь, затем вытянул ее в сторону окна, что означало – я к тебе. Она ответила тем же. Затем что-то, видимо, произошло в особняке. Елена быстро закрыла шторы, в окне зажегся свет. На улице потемнело, включились фонари, пошел дождь. На сегодня все. Кулагин разделся, прилег на диван и уснул.

Проснулся оттого, что в пять утра заворочался Прохоров.

Садовник сбросил плед, поднялся, тряхнул головой, сел на стул.

– Что так рано, Виктор Алексеевич, спал бы еще и спал.

– Все, выспался. Это сколько мы вчера выпили?

– Литр.

– Не может быть! После литра на двоих я спокойно до хаты в деревне дохожу.

– Раз на раз не приходится. Сразу предупреждаю, Алексеич, «похмелки» нет.

– И не надо. Цуканов или Боровской почуют, считай, ползарплаты долой. А если, не дай бог, попадешься на глаза боссу, а еще хлеще – его жене, то вообще будут вилы. Могут и погнать. Хотя меня вряд ли, а вот ты вылетишь без разговоров.

– Я не собираюсь похмеляться.

– Думаешь, от нас перегара не будет? Я сейчас чувствую, как от меня смердит за версту.

– Позавтракаем, выпьем кофе, перегар пройдет.

– Не-е, Паша, не получится, – покачал головой Прохоров. – Нужен рассол с укропом. Рассол башку прояснит, укроп перегар отобьет, проверено.

– Где бы его еще взять.

– У меня на хате есть.

– Так охранник почует перегар и доложит Боровскому, тот учинит тебе допрос, где, когда пил.

– Тут и без допроса ясно, где, когда, с кем. Но я не собираюсь через проходную идти.

У меня свой потайной ход имеется.

Кулагин внимательно посмотрел на садовника:

– В смысле?

– В прямом. Я же тут с момента начала строительства и знаю, как и что делали. Так вот, прямо за сауной и молодыми соснами у забора куст. Когда-то там заложили трубу водосточную, нехилую, в диаметре полметра. Территория-то большая, только тот, кто проектировал водосток, или ни хрена не врубался в работу, или ошибся, вода пошла на север, а трубу положили на западе. Босс, как просек это дело, велел трубу засыпать.