Характер стал тверже, но она все еще остается малявкой, которая часть времени бесит меня, а часть забавляет. Ну и беспрерывно заставляет хотеть ее, конечно. Куда без этого?

– Аня… – ее имя обжигает горло. – Я просто отвезу тебя домой.

Довольная улыбка появляется на ее губах, малышка смотрит так пристально, словно не может поверить в происходящее.

– Надо же… – говорит она и приподнимает плечо. – Ты помнишь слова. А смысл их понимаешь?

Хочет продолжить эту беспонтовую перепалку? Я не очень.

– Голодная? – наклоняю голову набок, пряча ее телефон в карман.

– И снова вопрос невпопад!

– Хочешь бургер? Тебе нужно наедать задницу и щеки.

– Никита – сама тактичность, – кривляется она. – Ты уже и диетологом заделался?

– Мне не нравится, что ты похудела.

– Зато другим нравится.

Сучка мелкая! Обнимаю ее за плечи и веду к машине, а то мы до понедельника здесь проторчим. Усаживаю Аню на место пассажира и задерживаюсь напротив ее лица:

– Уверен, ты скучала по быстрой езде.

– Думаешь, в этом городе ты один знаешь, где педаль газа?

Хлопаю дверью и обхожу машину. Врет! Специально пытается меня задеть. Ее детские выходки «приревнуй меня, Никита» не прокатят, но за каждую из них ей придется ответить.

Несемся сквозь раннее утро к ближайшему круглосуточному фаст-фуду. Слышен только шум ветра, вырывающийся из открытых окон, и больше ничего. Относительно тихий момент. Спокойный. Аня расслаблено сидит в кресле, но ремнем безопасности не пренебрегает. На несколько минут закрываюсь от всех проблем, которые предстоит решить и наслаждаюсь тем, что происходит сейчас. Без лишних мыслей, эмоций и чувств. Только сейчас.

– Совсем бесполезно спрашивать, кто был тот яйцеголовый, что приходил сегодня после полуночи?

Минутка спокойствия окончена…

– Долго продержалась.

– Там было слишком много людей, кто-нибудь мог пострадать, если бы ты психанул.

– А ты меня, значит, не боишься?

– Мне ты ничего не сделаешь.

– Какая уверенность… – качаю головой. – А если сделаю?

– Не-а. Не будет такого.

– Ты сама все время твердишь, что я псих, Аня. И это правда. Что если я сейчас заеду в укромное место и трахну тебя? И вдобавок сниму все это на телефон.

Аня опускает подбородок, напрягая плечи. Знаю, что ей больно, но это необходимо. Пусть борется, пусть переломит в себе эти чувства. Я могу защитить ее от кого угодно, передушить всех придурков в округе, но рядом всегда останется один. Самый опасный. Не хочу видеть в ней мать. Если я когда-нибудь стану таким, как отчим, Аня не должна превратиться в безвольную дуру. Прежде чем решиться на то, что я задумал, нужно убедиться, что она сможет выйти из игры в любой момент. Даже если я буду против.