Главное, чтобы вокруг не было никого, кто знает меня прежнюю. Хотелось стать той, какой приятно будет себя видеть. Найти счастье и себя, но… Я встретила его. Парня, который вытащил наружу меня настоящую одним взглядом, и за его спиной не один путь, а тысячи. Никита не берет меня за руку, чтобы вести, а разворачивается и уходит. Идти следом или нет, все зависит от меня, и я уже определилась. Не хочет держать меня за руку, запрыгну ему на спину, потом слезу и побегу впереди, если захочу. Это не просто диагноз. Это приговор. Печать. Контракт. Глупость. Бред. Что угодно! Сути это не меняет.

Я с ним.

Только так.

Целую сухие губы. Нежно. Аккуратно. Никита мучительно медленно отзывается на мое прикосновение, принимая ласку, а я пытаюсь передать ему все, что ощущаю. Все бурлящее беспокойство за этого психа, всю нежность, которая цветет только во тьме. Осыпаю его лицо короткими невесомыми поцелуями. Обмениваемся дыханием, точно силами и мыслями. Становится спокойно, потому что я слышу отзыв на каждую эмоцию. Короткие звоночки.

Я знаю.

Я понимаю.

Я тебя тоже.

Впервые просыпаюсь раньше Никиты. Раннее утро веет прохладой, персиковые блики рассвета играют на стенах. Не могу просто лежать, поэтому следующий час брожу по квартире, то и дело возвращаясь к постели, проверить, как он.

Выглядит… Неважно. Беспокойство трансформируется и растет, превращаясь в нервное расстройство на почве панического страха. Мучаю интернет, изучая информацию о травмах. Ничерта полезного, кроме как: «Срочно обратитесь к врачу!». Забираюсь в кровать к Никите, сжимая холодное влажное полотенце в руках. Он морщится во сне, на лбу россыпь капель пота, шея тоже мокрая. Уголком махровой ткани мягко касаюсь напряженного лица.

– Это лишнее, – хрипит он.

Ну, конечно! Великий Никита Сергеевич потерял свою боевую мощь и бесится. Как ребенок, честное слово.

– Я никому не скажу, что ухаживала за тобой, – шепчу я, вытирая его плечи.

– Да мне плевать. Можешь даже сказать, что сама меня отмудохала. Пусть тебя боятся больше, чем меня.

Он открывает глаза. Решимость, сила и энергия почти восстановились. И я рада, но пусть он еще немного побудет слабым. Мне нравится заботиться о нем. Это наш маленький секрет, который значит для меня очень много.

– Давай ты примешь обезбол и еще поспишь?

– Тащи колеса, – говорит Никита и пытается встать. – Твою ж!

Собираюсь помочь ему, но он останавливает меня хлестким взглядом:

– Нормально. К вечеру все пройдет.

Качаю головой и ухожу на кухню за таблетками. К вечеру? Издевается? Только, если он обладает сверх регенерацией. У него огромная гематома на спине, выбито три пальца на правой руке, куча синяков, а еще, похоже, вывихнуто левое плечо. Ничего не сломано, но… Он ведь сам себе диагноз поставил и отказывается ехать в больницу.