Как же так? Они с Ольгой вместе уже двенадцать лет, и ни разу… ничего… Они же делали все, что нужно… как же это?

— И ничего, — горько сказала она. — Ничего не будет.

Ничего не будет? Значит, аборт? Нет, для него это невозможно. Аборт — это убийство. Он не позволит.

— Почему? — жестко спросил он. — Ты ведь всегда хотела иметь детей.

— Хотела, — согласно кивнула Ольга. — Но не так. И не здесь.

— Что значит — не так? Поясни, будь любезна.

— А ты не понимаешь? — грустно спросила она. — Саблин, ты не умеешь быть отцом в двух семьях. Есть мужчины, которым это удается, и у них есть дети и в браке, и вне брака, и они прекрасно себя чувствуют.

Если бы ты был таким, я бы давно уже родила от тебя ребенка, а то и двоих. Но ты, уж не знаю, к сожалению или к счастью, не такой. Ты будешь рваться на части. Ты будешь чувствовать себя кругом виноватым, а тебе этого нельзя, совсем нельзя. Ты не умеешь быть виноватым, равно как и не умеешь быть должным. Опять же есть люди, которые отлично живут и с чувством вины, и с осознанием того, что у них есть неоплаченные долги, но ты к их числу не относишься. Эти чувства разрушат твою личность. Ты с ума сойдешь, понимая, что ты должен и Лене, и мне, и Даше, и нашему ребенку. Ты будешь терзать себя. И я не уверена, что ты с этим справишься. Я не могу заставлять тебя так мучиться. Поэтому ребенка у нас с тобой не будет, пока ты являешься чужим мужем.

Каждое ее слово как будто плетью хлестало.

— Оля, но так же нельзя! Ребенок ни в чем не виноват. Дай ему родиться.

— Саблин, ты меня не слышишь? Я ведь сказала: не так и не здесь. Ты лучше меня знаешь, насколько местные условия непригодны для маленьких детишек. Твоя война с педиатрами многому меня научила.

Я ведь не только твои рассказы слушала, но и литературу почитала. Климат и экология здесь для малышей губительны. Если я решусь сохранить ребенка, мне придется уехать в Москву, здесь я его ни вынашивать, ни рожать, ни растить не буду. Представляешь, что станется с тобой? Ты будешь знать, что в Москве у тебя две женщины и двое детей, и о каждой ты должен заботиться, и каждой должен помогать. Да у тебя сердце разорвется.

— А если все-таки здесь, а, Оль? — просительно сказал он. — Ну рожают же в Северогорске, и растят, и ничего.

— А если нет? Тебе мало детских смертей от вирусных инфекций при ослабленном иммунитете? И потом, я еще раз повторяю: я не могу допустить, чтобы ты разрывался и чувствовал себя виноватым. Я слишком люблю тебя, Саблин, чтобы обречь на ад.

Он хотел было возразить еще что-то, но посмотрел ей в глаза и понял, что разговор окончен. Ольга приняла решение и менять его не собирается.

И все-таки он предпринял еще одну попытку, последнюю.

— Оля, но я все равно же буду чувствовать себя виноватым, если ты сделаешь аборт.