В кабаке, который сильно отличался от того, в котором сейчас работала Дара, постоянно пытались залезть под юбку и облапать, не помогали ни ругань, ни пинки, ни вылитый на голову кувшин вина. Сбежала и из кабака, не получив положенное небольшое вознаграждение за два отработанных дня.

В итоге, когда от голода падала в обморок, вновь шла к Сервикам, где меня уже ждал представитель интерната, который в двадцатый раз отвечал милой маме Дариши, что она не может меня удочерить, потому что опеку надо мной взял господин, оплативший проживание и обучение в школе.

В один из дней я плутала по вечерним улицам города, — мне стукнуло восемнадцать, отчаяние затапливало, ведь я знала, что через две-три недели меня отдадут в одно из драконьих семейств, — и случайно забрела на приличный бульвар. Ну как случайно… когда бродила по темным переулкам города, из темноты вдруг вынырнул черный кот и уставился на меня своими огромными желтыми глазищами. Худой и облезлый. Я присела, чтобы погладить животное, но кот фыркнул и отпрыгнул.

— Гордый какой, — проворчала и вздохнула. — Не хочешь, не буду трогать.

Встала, чтобы идти, но кот снова фыркнул и направился в противоположную сторону, при этом он не сводил с меня пристального взгляда. Словно завороженная, я пошла вслед за ним. Очнулась на чистой, ярко освещенной улице, перед Эндрю. Мужчина выходил из дорогого современного мобиля.

Я не сразу узнала Кастета. Во-первых, давно не видела. Во-вторых, главарь воров выглядел настоящим лордом в черном фраке и белом жилете, с золотой булавкой в галстуке, в шляпе и с тростью в руках.

— Нина? — мужчина вспомнил меня мгновенно. — Девочка, что ты здесь делаешь? — он осмотрел мой внешний вид, нахмурился.

В тот день на мне было платье Дариши, которое подруга оставила в условленном месте. В одежде воспитанницы интерната я не могла свободно бродить по городу, а платье Дары висело на мне мешком.

— Гуляю, — буркнула и замерла. — Правил ваших не нарушаю.

— Голодная? — Мужчина не уходил и меня не отпускал — его тёмный внимательный взгляд заставлял стоять неподвижно и не дышать.

— Голодная. — Зачем отрицать очевидное. Голос прозвучал так жалко, что самой стало противно, и я недовольно поджала губы.

Тогда Кастет дал несколько монет и сказал:

— Иди в «Белый гусь», он недалеко. Пойдёшь на юго-запад и на первом перекрёстке свернёшь направо. Скажешь, что от меня, никто не будет приставать и не выгонит. Купишь суп и жаркое. И найди меня завтра. Разговор есть.

Я знала это место, респектабельное, в спокойном районе города. Услышав имя Кастета, меня приняли со всем возможным вниманием и вкусно накормили. Там меня и нашел представитель интерната, забрал, а в школе отправил в карцер.