Очень-очень!»

Белый дракон решительно приземлился в парке, обернувшись человеком — императором Миральдом Первым. Дети тоже приземлились и обернулись. Я наблюдала, как Миральд всех обнял и поцеловал в макушки, а потом дети вновь взлетели в небо, вместе с Арнольдом и Рафаэлем взлетая выше.

Миральд широким шагом пересек парк и скрылся с моих глаз. Не выдержав, бросилась ему навстречу. На широких ступенях дворца муж обнял меня и прижал к груди, не стесняясь любопытных взглядов прислуги и придворных, подхватил на руки, а я обвила его шею руками.

Так мы и шли до наших покоев, глаза в глаза, сердце к сердцу, с одним дыханием на двоих.

И я втайне радовалась, что Алерия Мэлвис сейчас нас не видит, а то обязательно бы сделала замечание за нарушение правил этикета.

— Алерия! Где ты, сердце мое?

Голос Рафаэля разбудил меня, замерла в радостном ожидании, устремив взгляд на приоткрытую дверь. Я ждала мужа, но, устав, уснула в кресле перед окном, упустив момент его возвращения.

Голос после сна прозвучал глухо и тихо, но Рафаэль быстро меня нашел. Ещё бы муж не нашел свою истинную пару. В два шага Раф преодолел разделяющее нас расстояние, опустился на колени рядом с моим креслом, прижался ухом к животу.

— Как поживает мой сын?

— Отлично поживает, — тяжело вздохнула. — Такой же боевой, как отец, все ему тесно, места мало.

— Он обижает тебя, милая? — Раф с беспокойством взглянул на меня, нежно погладил костяшками пальцев кожу щеки, поднес мои пальцы к губам.

— Нет, — мягко улыбнулась, любуясь мужем. — Но… я устаю.

Раф поцеловал одну ладонь, затем вторую, спрятал в них лицо, а я смотрела на густые светлые волосы, наслаждаясь моментом, радуясь, что, наконец, вижу мужа.

— Люблю вас, — счастливо пробормотал Рафаэль, поднимая на меня нежный взгляд. — А где Тори?

— Снова спряталась от гувернантки, — пожаловалась я. — Не желает заниматься вышиванием и пением. У меня от нее голова идет кругом! Сегодня заявила, что ее воротит от вышивки, фортепьяно и правил этикета, что она напишет императру и потребует принять закон, согласно которому женщинам разрешат становиться военными.

— Глупая девчонка! — нахмурился Рафаэль, опасно сощурив изумрудные глаза. Точно такие же недавно сверкали передо мной возмущением, когда Тори заявила, что в Ритании дискриминация женщин. Знала бы дочь, что раньше творилось в империи, так не говорила бы.

И знала бы, если бы училась, а не шпагой махала и по деревьям лазила. Тори всего девять лет, а иногда ведет себя как пятилетняя.

— Как прошли переговоры? — Решила сменить тему, не желая вновь переживать те эмоции, которые испытала при разговоре с Тори.

— Замечательно! — выдохнул Раф. — Орки были сдержанны, вежливы и даже принесли извинения за событие десятилетней давности.