Прежде чем позвонить в дверь, я некоторое время стою, переминаясь с ноги на ногу.

Мысли путаются в голове. Какой там бюджет?! Впереди встреча с Итаном. Лицом к лицу. И я не где-то в офисе цепляю мимолётный разговор. Я у него дома.

Жутко нервничаю, и пара размеренных вдохов-выдохов нисколько не помогает.

Наконец, даю о себе знать, и вскоре дверь тихонько распахивается.

Сначала в поле зрения попадает крепкое мужское запястье. И лишь потом я вновь с сожалением натыкаюсь взглядом на инвалидную коляску, чувствуя, как внутри пробирает и щемит сердце. Заставляю себя переместить подавленный взор выше.

Белая майка с напечатанным рисунком, заляпанная несколькими разноцветными яркими мазками. Краска?

На щеке Итана присутствует смазанная тускло-оранжевая отметина. Изучающий пронзительный взгляд впивается в мое лицо. Глаза в глаза.

Итан плавно отъезжает назад, широкой ладонью указывая в пространство огромного коридора.

И сердце обрушивается с высоты…

Я немного оглядываюсь, не в силах выцепить взглядом обстановку: перед глазами неизменно находится широкоплечая фигура в инвалидном кресле.

Мужской голос полон внутренней силы, необъяснимой бодрости и царственного спокойствия.

Чувствую себя не в своей тарелке.

— Не стесняйся. Проходи, — кивает в центр комнаты, а я заставляю себя улыбнуться и переключить внимание на интерьер. Большая кухня-гостиная в светлых тонах — молочный, бежевый. Деревянные поверхности добавляют тепла. На стенах замечаю две картины: черно-белая собака с висячими ушами и нарисованная в темных цветах морда рычащего ощетинившегося льва: прищуренные глаза полны опасности, острые клыки готовы к действию, грива агрессивно торчит во все стороны, уши поджаты.

В гостиной, кроме кухонного гарнитура, стола без стульев и огромного углового дивана с вмонтированными в стену поручнями, замечаю множество низких стеллажей с квадратными ящиками. Каждая ячейка занята корзиной соответствующего размера. Догадываюсь, что вещи с верхних полок теперь перенесли сюда: наверх Итану не дотянуться.

— Тебе помочь? — отмираю, когда до моего слуха доносится негромкий перезвон посуды, и приближаюсь к плите. Понимаю, что уровень столешницы немного опущен вниз, в нижней ее части по всей длине узкие выдвижные ящики.

Под ней — пустое пространство.

Кажется, часть гарнитура переделана для удобства Итана.

— Нет, не нужно. Хочу за тобой немного поухаживать, — счастливая мальчишеская улыбка царапает нутро. По коже ползут мурашки, пока я, замерев, наблюдаю за действиями мужчины.

В небольшую кастрюлю он насыпает сахар, помешивает плавными движениями. Добавляет воду. Варит кофе в турке, колдует над сливками. Добавляет что-то ещё. Смешивает. Каждое движение уверенное, твёрдое, отточенное.

Я забываю как дышать.