— Что с тобой произошло? — спрашиваю о том, что на самом деле беспокоит меня больше всего. Он когда-нибудь встанет?..

— Да не бери в голову, — легко отмахивается, а на его губах расцветает тёплая улыбка, преображая осунувшееся, уставшее лицо, — небольшая авария. Мне просто не повезло. Скажи лучше, как сама? Нога не очень болит? Пойдём рану все ж обработаем?

Он действительно спрашивает о моем самочувствии? После всего, что было? И всего, что я ему наговорила?

Коляска приходит в движение и подъезжает ко мне вплотную. Господи, я не могу в это поверить! Я НЕ МОГУ!

Осторожное касание распространяет волны трепетной дрожи и тепла.

Итан не трогает саму рану, лишь аккуратно проводит подушечками пальцев рядом с красными подтеками. А у меня в душе щемит от этого. Всегда был так нежен. Лёгкое прикосновение окунает в пучину отчаяния: Итан не может ходить…

— Не нужно, я сейчас домой, там и промою… — голос мой звучит совсем непривычно, — и обработаю.

— Какими судьбами в нашей скромной обители? — горящий взгляд прожигает насквозь. Мужчина выпрямляется, расправляет плечи, вальяжно кладёт кисти рук на подлокотники.

Он смотрит по-доброму, с искренним интересом. Ждёт ответа.

— Юбилей фирмы намечается. Возможно, буду организовывать. Только не уверена, что я подхожу. Пока ещё с руководством надо согласовать. А… ты?..

Задаю вопрос и только теперь вдруг начинаю соображать. Он говорил, что работает в розничной сети по продаже бытовых и электроприборов.

— Это фирма твоего отца? — обвожу взглядом шикарный холл.

Он просто кивает в ответ.

— Как ты тогда к отцу слетал? — вспоминаю дни, когда впивалась в корпус телефона пальцами, гася в себе желание позвонить и уточнить, все ли нормально с его папой.

Ладонь Итана сжимается в кулак и едва заметно ударяет по подлокотнику, замирая.

— Хуже, чем планировал, — бросает ровно.

— Отец жив? — перед глазами проносятся сцены похорон моих родителей: сначала мамы, а потом и папы.

— Да, с ним все в порядке. Его ещё тогда выписали из больницы, и теперь он придерживается диеты и правильного образа жизни.

Мужской телефон начинает вовсю противиться нашему дальнейшему разговору. Итан глядит на экран, раздумывает лишние пару секунд и твёрдо отвечает собеседнику:

— Скажи, что я задерживаюсь на пять минут.

Пусть подождут.

Отключается и вновь ласкает меня взглядом. А у меня все внутри переворачивается. Я очень хочу спросить его, как же так получилось, давно ли, полная ли потеря чувствительности ног или нет, есть ли шанс ему хоть когда-то встать с коляски, но… слова застревают в горле. Глаза увлажняются, и я опускаю голову.

— Прости, если я слишком опоздаю на совещание, мне боком выйдет потом.