Так, как у меня было до тебя… это было ужасно. Как дыра, куда улетает радость и все хорошее. А с тобой все совсем по-другому.

Тот период я раньше вспоминал с содроганием. Полина любила Максима. Безмерно. А он попользовался тем, что безвозмездно предложили. После известия о залете он даже перестал ей звонить. А для меня это был шанс. Я всегда рядом был. Она не отталкивала. Принимала меня, мое присутствие, мою заботу. Я сразу ей предложил расписаться. Обещал, что со мной хорошо будет. Что я вытяну. Ее ребёнка приму как своего. И у нас будет семья. Помню разговор с ее отцом.

Признание. Затравленное выражение на лице Поли: она боялась, что отец все поймёт. Никто, кроме нас, не знал правды. Никто.

Мой отец тоже, мягко говоря, был в шоке. С тех пор меж нами кошка пробежала. Тогда я уверенно заявил, что не вернусь в Швецию. Что хочу остаться в России, рядом с женщиной, которую люблю. Что я справлюсь и здесь. Сам. Отец поупрямился немного, а потом решил взвалить на меня фирму в России. Тогда ещё наши розничные точки были всего лишь несколькими никому не известными магазинами, которые наполовину принадлежали отцу Полины.

Но после того, как я вплотную занялся бизнесом в столице, торговые точки превратились в огромную, быстро растущую и процветающую компанию, чьё имя на слуху у последней собаки. Я в эту фирму душу вложил, вкалывал как проклятый. Но тогда… я стоял у подножия. И бизнеса. И семьи. И, да, мне тогда тоже было страшно, но ради нее я был готов на все.

После того, как на двадцатой неделе у Полины случился выкидыш, наша общая тайна умерла вместе с нерожденным ребёнком. Поля была убита горем. Долго лежала в больнице. Восстанавливалась.

Я поддерживал, как мог. Предстоящую скоро свадьбу сразу же отменили. И не перенесли, как я думал, а просто отменили: Полина сказала, что уже торопиться ни к чему. И что она боится: ведь я могу передумать.

Но я ее очень любил, а ее страдания ранили мне душу. Я все, что мог, делал, чтобы она поскорее забыла о несчастье и поправилась. Переезжать ко мне на съемную квартиру Поля отказалась. Сказала, что для неё неприемлемо жить вместе до свадьбы. Ну ок, я сожрал это. Мне казалось, что это, наверное, правильно. Но… Мы в тот момент стали сильно ругаться, чуть позже разбежались.

Отец отреагировал тут же: «Я и не сомневался». Предложил вернуться. А я уже проникся жизнью в России. Планы строил. В Швецию мы переехали, когда я был ещё в десятом классе. Мать хотела. А отец только-только начал там разворачивать бизнес. В общем, я сказал, что никуда не поеду. И с Полиной мы очень скоро сошлись опять.

Прошло ещё время, я снова позвал ее замуж. Стали готовиться к свадьбе второй раз, когда у Полины умерла мама. Второй раз и отложили. Она долго приходила в себя.