Такой же притягательный, в саму душу смотрящий.

– А нам пора уходить. Пойдем? – продолжает Галина Степановна, она с обожанием смотрит на девочку, наигранно улыбаясь.

– Вы никуда не уйдете с моим ребенком! – заявляю я.

– Этот ребенок не твой, Руслан. Никогда твоим не был и никогда не будет, – откликается женщина. – Если надумаешь что-то сделать, то я обращусь в полицию.

Хм. В полицию она обратится! Будто не знает, как просто сейчас установить отцовство. А в нашем случае даже экспертизу можно не делать. Но я решаю не лезть на рожон. Только спрашиваю:

– Почему не рассказали?

– О чем? – Степановна делает вид, что не понимает.

– Почему не рассказали мне о дочери?

– А ты бы стал слушать?! – ухмыляется она. – Да я бы и сейчас тебе ее не показывала, будь моя воля! Саша не хотела иметь с тобой ничего общего. Нам от тебя ничего было не нужно. И сейчас не нужно тоже. Послушай, не порти Саше жизнь. Я прошу тебя по-человечески, Руслан! Я не хочу, чтобы все повторилось, – губы Галины Степановны начинают дрожать на последних словах, в глазах появляются слезы.

– Бабушка, – говорит девочка, обнимая тонкими ручками шею женщины.

На меня вдруг находит озарение. Саша бы не стала прятать дочь, будь она корыстной и беспринципной. На моих доходах можно было бы здорово нажиться, обеспечить себя безбедным существованием и не драить унитазы в этой глуши, не жить в стареньком деревенском доме.

Да и сейчас она ни разу не обмолвилась о ребенке, точнее о том, что девочка моя. Этот способ получить бабло был бы намного проще того, по которому она якобы пошла.

Осознание этого факта больно ударяет по вискам. Идиот! Я должен был послушать разум с самого начала! Я должен был зацепиться за свои сомнения. Если не тогда, то хотя бы сейчас, здесь.

Получается, все это время я причинял ей новую боль, унижал, заставлял исполнять мои желания, потому что думал, что так правильно, а в итоге – оказался самой настоящей скотиной.

Волосы на себе хочется рвать. Выть хочется. Но я все внутри держу. Нельзя терять рассудок. Обдумать все нужно. Если я ошибался, то Саша в опасности. Ее нет дома не первый день.

– Руслан Игоревич, – слышу голос управляющей. – Там вас гость ждет, о котором я звонила.

– Этих, – показываю на Сашину мать и дочку, – из здания никуда не выпускать до моего возвращения! – отдаю распоряжение, а сам быстрым шагом направляюсь к лестнице.

– Руслан Игоревич, а как же гость? – взволнованно бросает мне вслед женщина.

– Скажи, что если что-то не нравится, пусть на все четыре стороны проваливает! – безразлично отвечаю я.

Сейчас у меня есть дела намного важнее, чем какой-то недовольный отдыхающий. Пусть лесом идет!

– Руслан! – теперь уже ко мне обращается Галина Степановна.