Смотрит на шоколадный шарик, а потом, в одно движение, закидывает сласть себе в рот и зажмуривается от наслаждения. Даже когда сани трогаются с места, он не открывает глаз.

- Пап, а что ты сегодня приготовишь?

- А что ты хочешь? – отец кладет рядом с собой харей. Олени знают дорогу и бегут быстро, хотя немного проваливаются в снег.

- Гречку с тушенкой? – в голосе мальчика звучит надежда.

- Хорошо, – смеется мужчина. Затаенная горечь все равно просачивается в его слова, но младший сын еще слишком мал, чтобы ее услышать.

- Пап, слушай! – ребенок придвигается вплотную к отцу. – А я чаек сегодня видел!

- Чаек? Точно? Ты не ошибся, Асхат?

- Точно-точно! – мальчик явно возбужден. – На берегу! На бочке сидели две чайки!

- Значит, что? – экзаменует отец сына.

- Ну, не скоро. Но уже потянуло понемногу весной.

- Пааап... а, пааап...

- Только одну! И все!

Быстро, пока отец не передумал, Асхат достает из коробки наугад еще одну конфету. В этот раз обертка зеленая, с нарисованной белкой. Асхат знает, что это белка, но видел их только на картинках, в отличие от зайцев – их он видел много. Разворачивает конфету и засовывает ее за щеку, чтобы продлить удовольствие. Какие же они вкусные – конфеты! Надо будет тайком от отца Пашку одной угостить. Мальчик вспоминает о своем лучшем друге, знает, что Пашка там скучает. Ничего, скоро они будут дома. Это “скоро” не меряется ни километрами, ни часами. Скоро – это значит, доберутся живыми и невредимыми. А для Севера – только это и важно.

За спиной летит снежок, мчатся нарты с кручи...

Стороннему наблюдателю показалось бы, что стоящая у ограды старенькой сельской церкви немолодая светловолосая женщина пребывает в глубокой задумчивости. Или любуется лесом, начинающимся на соседнем пригорке. Или мечтает о чем-то своем – ведь мечтать людям свойственно в любом возрасте. На самом же деле она разговаривает.

- Хочу приехать к тебе на выходные.

- Сынок, радость-то какая! Я же... А у тебя точно все в порядке?

- Да, мам. Просто хочу тебя увидеть.

- Приезжай, родной. Жду. Лепешек твоих любимых напеку, молочком парным тебя отпою.

- Хорошо, договорились.

Он терпеть не может парное молоко. Но исправно пьет его в каждую встречу с матерью. Они видятся слишком редко, чтобы расстраивать ее по таким пустякам.

- Ну что, ты по-прежнему ведешь теологические диспуты с батюшкой, доводя его до нервных приступов?

- Не преувеличивай, – женщина негромко смеется, а потом не может удержаться – гладит сидящего за столом мужчину по плечу. – И потом – что тут еще делать? Отец Владимир хороший человек. Только очень... упертый.

- Как и положено священнику, – усмехается Мо. Он давным-давно научился пить парное молоко, не морщась. Подумаешь, ерунда какая. В этой жизни есть много вещей гораздо сложнее.