- Ну и куда так торопилась? Едва на ногах стоишь!

- Они близко. Очень близко. Я могла не успеть.

- Успела. Потому что торопилась.

- Мы поможем тебе, – Ильдар говорит тоном, не допускающим возражений. – Ты одна не удержишь все нити.

- Вы видите их? – Аля удивлена.

- Ай-ай, девочка, откуда столько самомнения?

- Простите, – Алия смущенно улыбается. – Я совсем не соображаю, что говорю.

- А я не вижу, – произносит Лидия. – Но если мне дадут в руки – удержу. Одну. Или две. Сколько их всего?

- Сорок девять, – поправляет Ильдара Алия. – Сорок девять.

- Много... – качает головой Тамара. – Я их почти не вижу. Так... Мерцание.

- Мы все возьмем по... – Ильдар задумался ненадолго.

- ... по три, – закончила Алия. – Мне останется сорок. По четыре нитки на каждый палец.

- Со мной же Протектор, – улыбнулась Алия.

Со стороны, если бы на это смотрел человек, то, что происходило в этой ничем не примечательной чистой комнате с геранями на окнах и кругами цветастых домотканых ковриков на полу, ему бы показалось выступлением группы мимов. Без грима, серьезные, они разбирают невидимые нити, берут их в руки. Но эти люди не мимы, и “невидимые” – не значит “не существующие”. Это Альфаиры, и они готовятся удержать золотую сеть.

Пейзаж напоминал бы тропический рай – белоснежный песок, бирюза неба, которая отражается в лазури моря. Если бы не люди. Странно, не по погоде одетые. И черепаха. Из всех Старших только Потан Тихого океана, хозяин этих вод, составил компанию кифэйям на берегу. Но если присмотреться, можно было видеть, как в сотне метров от берега вздымается над поверхностью воды фонтан – это нетерпеливый Гойрд, странный арктический гость в этих околоэкваториальных водах, напоминает о том, о чем кифэйи знают и так. Времени нет. Время против них.

- Не бойся. Я не оставлю тебя. Я буду с тобой.

- Как? Ты останешься здесь, на суше.

- Не знаю, как. Но я буду с тобой. Ты не будешь одна там. Я с тобой. Верь мне.

Голубоглазая девушка с короткими, словно наспех окромсанными садовыми ножницами темными волосами, начинает раздеваться. Среди окружающих ее людей – двое мужчин, и оба они видели ее без одежды. Правда, один – отец, видел ее такой очень-очень давно, когда она была пухлощеким младенцем. И поэтому он отворачивается. Как и остальные кифэйи. А муж – смотрит. С каждой снятой вещью все быстрее стучит его пульс. Разумеется, не от возбуждения. Каждая снятая его женщиной вещь словно снимает слой с его сердца. Пока не оставляет его совсем обнаженным – чутко вздрагивающим от переполняющих его любви, тревоги и... и ярости. Пусть только попробует кто-то тронуть ее. Сжимает узкую и прохладную, несмотря на тропическую жару, ладонь.

- Верю, Протектор. Верю, любимый.

Босую ступню царапнули когти кожистой лапы. Пора.