А то, что происходит сейчас — просто случайность.

Чтобы хоть как-то среагировать на слова Ставрова, я просто киваю. Опять осматриваюсь в хоромах, делаю робкие шаги по комнате, с моего места сквозь открытые двери видно, что к гостиной примыкает спальня с кроватью королевских размеров, украшенная тяжелым балдахином.

От одного взгляда на кровать, укрытую алым покрывалом, щеки обдает жаром, а потом накрывает пониманием, и я впадаю в ступор. Хмурюсь.

— Вишенка. Что не так?

Опять голос мужчины будоражит. Он оказывается позади так неожиданно, кладет руки на мои плечи и разворачивает к себе лицом.

— Что тебя огорчило?

— Тут только одна кровать.

Прячу взгляд и опять смотрю на узкий диван с деревянными ручками, стоящий в гостиной. Сидеть на таком может быть и приятно, но вот ночь провести будет проблематично. Ставров со своей комплекцией там просто не поместится, а вот я смогу, если лягу на один бок.

— Я могу поспать на диване.

Отвечаю робко и вызываю широкую улыбку на мужском лице. От такой неожиданной вспышки мне дышать становится нечем.

— Оставить девушку ночевать на неудобной софе. На это даже я не способен.

Ставров делает еще один шаг, а я запрокидываю голову, заглядывая в пугающие черные глаза.

Машинально хватаюсь за горло. Мне кажется, что все пространство сужается и в самом эпицентре остаемся только я и он. Интуиция кричит, что мне бы сейчас бежать без оглядки не только из этого номера, но и от него куда подальше. Потому что по какой-то странной и непонятной причине этот матерый хищник обратил свой взгляд на меня.

— Но там только одна кровать…

Черт, почему мой голос садится, становится ломким, а близость мужчины начинает будоражить? Александр не делает ничего, чтобы смутить меня, не касается даже, но у меня все внутри узлом завязывается в странном предвкушении неизбежности.

А может, и беды, которая мчит в мою сторону, как лавина, сошедшая с вершин гор.

— Я мог бы побыть джентльменом и уступить спальню тебе, Алина, а сам бы поспал на полу.

Вскидывает бровь, слегка прищуривая левый глаз. Заставляет гулко сглотнуть.

— Так, вероятно, сделал бы мужчина в веке этак девятнадцатом. Можно полностью влиться в антураж того времени.

Вроде говорит серьезно, но на дне глаз огоньки вспыхивают лукавые, игривые.

Миллиардер непредсказуем. Я просто теряюсь рядом с ним и выпаливаю искренне:

— На полу простудиться можете, а вам завтра еще лететь. Мы можем разделить постель, она большая.

Вот говорю, а лишь затем понимаю, что ляпнула. Краснею, наверное, как свекла. И опять бархатный смех Ставрова заставляет мое сердце биться с такой силой, что я удивляюсь, как пульсация не видна под тонкой тканью вечернего платья.

— Жаль, не прихватил с собой меч из моей коллекции холодного оружия.

Наконец, произносит многозначительно.