Это противозаконно!

Улыбается. Опять проводит пальцем по моей груди, щипает, словно примеряется, дозирует ласку касаний и боль своих слов.

Дергаюсь. Взвиваюсь от обжигающей порочности прикосновения.

— Я имею абсолютно все права. Как на тебя, так и на собственного сына, Вишенка…

Продолжает меня касаться, причиняет сладостную боль. Не выдерживаю. Накрываю пальцами его сильную руку.

— Прекрати меня мучать, — выговариваю тихо, — мне… мне нельзя…

Смущаюсь. Краснею, но Лекс лишь ухмыляется.

— Знаю. Только это тебя и спасает.

Поднимается одним сильным движением, поправляет брюки, словно они доставляют ему дискомфорт.

Отворачивается, а я наблюдаю, как сорочка облепила широкую спину, как малейшее движение вызывает игру разработанных мышц.

Ставров берет со стола бокал и одним резким движением осушает его до дна.

— Я хочу к сыну, — повторяю упрямо, продолжаю буравить спину миллиардера полыхающим взглядом.

— Пока тебе нужно отдыхать, — отвечает не оборачиваясь.

— Позволь мне его увидеть…

— Ты на ногах не стоишь, Алина.

— Теперь ты не дашь мне его?! Не позволишь с ним ведется?! — кричу, не сдерживая эмоций.

Разворачивается резко, замечает, как слезы текут у меня по щекам.

— Попробуй встать, — приказывает, дает понять, что не намерен терпеть моей истерики.

Поджимаю губы. С трудом приподнимаюсь на руках, спускаю ноги с кровати и понимаю, что силы иссякли.

Хватаюсь за поручень, намереваюсь использовать капельницу, как костыль. Видимо устав от представления, которое я устраиваю, мужчина в два шага оказывается рядом и садится на корточки у моих ног.

— А ты упертая… — замечает без агрессии, примирительно как-то.

Снимает раствор, кладет мне его на коленки.

— Что ты делаешь?! — спрашиваю удивленно.

Лекс смотрит мне в глаза, ставит широкие ладони на мои коленки и меня сносит от двойного смысла его последующей фразы:

— Хочешь видеть сына, придется поездить на мне верхом…

Не успеваю ничего ответить, как взмываю на руки мужчины, цепляюсь по инерции за широкую шею.

Лекс делает уверенные шаги и выходит со мной на руках из спальни, я оказываюсь в другом помещении лайнера, которое напоминает гостиную. Здесь есть стол, диваны и множество людей.

Все это проскакивает мельком, взгляд сразу же фокусируется на кувезе с моим малышом.

Рядом с ним люди, врачи, которых Ставров привез с собой из столицы.

Один из мужчин в белом халате держит в руках папку. Скорее всего история болезни и делает пометки.

Седовласый, широкоплечий, что-то неуловимо знакомое проскальзывает и когда врач оборачивается я обмираю.

Сразу же узнаю одного из самых знаменитых детских врачей страны Леонида Ивановича Рошля.

Мужчина бросает на нас с Лексом взгляд и улыбается. По — дружески как-то тепло.

— Вижу мамочка не усидела на месте.