— Вот для чего так расшаркиваться, когда можно вести себя по-человечески?

— Воспитание такое, — пробасил Фома, явно довольный тем, что гость ушел.

Он закрыл дверь и повернулся ко мне.

— Пойду узнаю, что там с завтраком, — сообщил помощник и направился в жилое крыло.

— Ну что там, не томи, — нервно потребовала Виноградова, подхватывая двух котов, которые не возражали оказаться в плену у призрака. — Неужто император решил выселить тебя из дома и отправить в ссылку?

— Не переживайте, если и так, то я возьму вас с собой, — рассеянно отозвался я, разыскивая на столе секретаря нож для вскрытия писем.

— Ты умом повредился? — ахнула призрак. — Я похожа на безумную, чтобы переться с тобой в какую-нибудь глушь? Ты явно перечитал романов или пересмотрел всяких слезливых фильмов. Да и вообще: какое зло я тебе сделала, что ты вдруг решил лишить меня телевизора?

— Мы возьмем его с собой, — продолжил я.

Нашел, наконец, нож, взял его со стола и поддел сургучную печать, с хрустом ее надломив.

— А кабельное ты тоже с собой возьмешь? — ядовито осведомилась женщина. — В провинции ничего кроме канала «Колокол» не вещают. А это также весело, как смотреть в окно внутреннего дворика тюрьмы.

— Наверняка там тоже бывает интересно, — заметил я. — Особенно когда начинается бунт, или «Сыны» сходятся с «Черной Сотней» в драке.

Виноградова хмыкнула:

— И какая же, по-твоему, красота в поножовщине?

— Кто знает? — пожал плечами я и продолжил. — Вы слишком много времени проводите у телевизора. Он может вредно на вас повлиять.

— Это мое дело, — насупилась Любовь Федоровна и добавила. — И вовсе не много. Я все успеваю переделать в рекламных паузах. Да и ночью, когда идут повторы…

— Как скажете, — прервал я призрака, вскрывая ножом конверт.

Виноградова недовольно свела брови у переносицы и выдала:

— Я взрослая женщина. И не обязана отчитываться за то, как провожу досуг.

Наконец я вынул из конверта письмо и призрачная дама тотчас оказалась рядом, чтобы с любопытством заглянуть мне через плечо. Кошачьи морды ткнулись мне в спину и недовольно завозились. Любовь Федоровна заворковала что-то ласковое и спустила питомцев на пол.

— Вы бы поменьше их кормили. Я смотрю, что у них уже морды в кувшин не пролезают, — немного нервно отметил я, понимая, что просто всячески оттягиваю момент знакомства с письмом.

Ничего хорошего от официальных посланий ждать не приходилось. В конвертах с печатью канцелярии могли доставить как распоряжение явиться в острог, так и предписание уехать на азиатскую границу, где придется отгонять черно-белых медведей от воображаемой линии между империями.

— Перед смертью не надышишься, — недовольно прошипела соседка и толкнула меня в плечо, — давай уже, показывай, что там. Мне же интересно.