Когда ткань рубахи стала липнуть к телу, я скинул и рубашку, оставшись только в штанах. Поленья все не кончались, а я вдруг ощутил вместе с усталостью странное удовлетворение оттого, что делаю что-то сам. Только я, а не моя сила, которой я уже научился доверять. Но было в простой работе что-то завораживающее, погружающее в своеобразный транс. Я будто по-новому ощутил свои руки. Мышцы напрягались до странной тягучей боли, но та не нарастала, а каждый раз отступала, когда становилось невмоготу.

— Ты не устал? — вдруг раздался голос, и я повернулся, опуская топор.

Князь подошел ко мне, протягивая полотенце. Я взял ткань и вытерся. Потом принял из рук Чехова стакан с водой и в несколько глотков осушил посуду.

— Иногда стоит тренировать только тело, — порекомендовал он. — Бывали случаи, когда кулак решал больше чем пламя. И мне приходилось по-простецки раздавать тумаки зарвавшимся коллегам. За такое и на дуэль не принято вызывать. А вот собирать выбитые зубы противнику явно не понравится.

— Учту, — ответил я, переводя дух и осматривая кучу дров.

Поленьев оказалось немного больше, чем я думал. Видимо, я здорово увлекся.

— Завтра все мышцы будут болеть, — предупредил отец, поняв ход моих мыслей. — Но с каждым днем все меньше. Пока не перестанут вовсе.

— Как ты справился? — спросил я, кивнув на свежие следы от ожогов на руке князя.

— С трудом, — выдохнул он. — Признаться, не ожидал от Мининых такого отпора. Я все же надеялся, что они согласятся на мирное урегулирование конфликта. Но вышло все немного не так.

— Мы справились, — я набросил на плечи рубашку.

— Да, — отец провел по заметно побелевшим волосам пятерней. — И я теперь владею рангом легенда.

— Поздравляю, — восхитился я. — Ты и без него был крепким бойцом, а сейчас станешь буквально непобедимым.

— Как бы мне хотелось, чтобы ты никогда не получил этот ранг, сын, — внезапно хрипло заявил отец.

— Его получают те, кто прошел по самой кромке, кто почти ушел за грань, — он положил руку мне на плечо. — Я едва не погиб там. Силы меня почти покинули. Внутри меня оставалась лишь последняя искра. И пламя взметнулось из нее, вырвалось из самого дна души, чтобы остановить угрозу. Чтобы не дать мне умереть.

Я молчал, не зная, что ответить. Лишь опустил голову, чтобы не показать свою растерянность.

— Мне бы хотелось, чтобы с тобой никогда не произошло подобного. Не передать словами, сын, какой страх меня обуял, когда у озера ты бился с тем одержимым. Князь не должен проявлять слабость. Но каких же сил мне стоило остаться на месте и не нарушить закон.

Я удивленно взглянул на мужчину. Он поджал губы и нахмурился, глядя куда-то вдаль.

— А когда ты упал на дороге… Мне показалось, ненадолго, но отчего-то померещилось, что ты получил смертельную рану.