— Там хороший особняк и виноградники, которые обеспечат женщине безбедную жизнь.

— Щедро, — кивнул я.

— Она все же была женой князя. И наши разногласия не повод оставлять ее без содержания. В конце концов, я не чудовище, которым она меня считала. Мы могли бы с ней поладить. Слуги отзываются о ней с теплом.

— Вы уже переехали в особняк Шуйских?

Иванов замялся и неожиданно признался:

— Не могу себя заставить остаться там насовсем. Тот дом просто огромен. И все в нем какое-то чужое. Вы наверняка выросли в таком, Павел Филипович. А мне довелось жить в небольшом домике в тесном переулке с окнами, выходящими на табачную лавку. И быть может, снаружи особняк казался жалким, но был уютным и теплым. Когда матери не стало, я переехал в квартиру. Я уверял себя, что мне просто не хотелось беспокоиться о ветхой крыше и проседающих балках. Но на самом деле оставаться там в одиночестве было невыносимо.

— Вам пора принять наследие своего отца. И семейный особняк тоже. Слуги будут вам рады, поверьте.

— И почему вы в этом уверены?

— Потому что они тоже осиротели. Представляете как им страшно остаться без хозяина и не знать, что будет с ними дальше. А вдруг наследник решил выгнать всех взашей? Или надумает устроить в гостиной протитутошную?

Парень подавился и посмотрел на меня как на сумасшедшего.

— Но в любом случае, вам придется подумать об этом после того, как императорская охота завершится. Ведь может статься, что мы проиграем и вам придется отдать свое имущество Мининым.

— Вы верите, что меня это не пугает? — признался парень и криво улыбнулся. — Я не пропаду даже без всего того добра, что внезапно свалилось мне на голову.

— Это еще одно доказательство тому, что ваш отец знал, кого вписать в завещание.

— Хороший вы человек, Павел Филиппович. Как вас угораздило-то? — хмыкнул парень и вынул из кармана передник. — Но имейте в виду, если вы кому-то расскажете о том, что видели меня в этом…

— Мы не можем рассказывать о происходящем тут никому, — напомнил я.

— И только это вас останавливает? — развеселился Дмитрий. — Я не хотел бы, чтобы о моей службе тут узнал… кто-то.

Я понял, что он имел в виду вовсе не своих подчиненных. Речь шла о Беловой. Я понимал, что это не мое дело, и потому сказал:

— Хорошо, — мой собеседник опустил голову, словно отгораживаясь от возможного продолжения этого разговора. — Спасибо, что помогли мне. И что поддерживаете сейчас, мастер Чехов. Мы неправильно начали наше знакомство и славно, что нам удалось это исправить.

— Спасибо, что решили выступить за мою семью, — ответил я. — Признаюсь, для меня это было неожиданностью. Я не знал, что вас призвали свидетелем.

— Я должен признаться, что для меня это шанс заявить о себе. Ведь ни для кого не секрет, что я всего лишь бастард.