– Мне показалось, что окружающие слишком потакают ее прихотям, отчего выходит только хуже. Стоило мне намекнуть ей, что на самом деле она ничем не больна и может возвращаться домой, ее служанка посмотрела на меня так, как будто именно я сумасшедший.

– Да, служанка ни на шаг от нее не отходит, – усмехнулся Шатогерен, – но при ее болезни это вполне объяснимо. Сегодня как раз произошел неприятный случай. Мы говорили с госпожой графиней на самые невинные темы, пока я ее осматривал, и тут… Нет, представьте себе, Пьер! Речь идет о живописи, о Леонардо, о Рембрандте, о Ван-Дейке, и у нее ни с того ни с сего происходит сильнейший истерический припадок.

Тогда, скажу вам честно, у меня и мелькнула догадка, что с пациенткой не все в порядке. Она рыдала и никак не могла остановиться. Пришлось мне ее успокаивать. Я послал в аптеку за каплями, но слуги-богемцы в Ницце совершенно не ориентируются, даже не смогли отыскать аптеку. Бог весть сколько времени я потерял… Что с нашими больными, Пьер? Кто-нибудь решил нас покинуть?

Гийоме заверил его, что никто пока не уезжает, и даже если хоть один из пациентов освободит апартаменты, имеется уже стопка писем от больных, которые мечтают лишь об одном – попасть в санаторий.

В общем, пока все по-прежнему.

– За исключением того, – добавил он, – что Уилмингтон всерьез решил жениться на мадемуазель Левассер.

– Вы с ним говорили? – спросил Шатогерен.

– Говорил, но он ничего не хочет слушать.

В дверь постучали. Вошел Анри и доложил, что в санаторий явился посетитель, который хочет видеть госпожу баронессу Корф. Шатогерен удивленно вздернул брови.

– Посетитель, о котором она не предупредила? Что-то на нее не похоже.

– Что за посетитель, Анри? – с неудовольствием осведомился Гийоме.

– Мужчина представился как барон Селени и сказал: если госпожа баронесса занята, он будет ждать, пока она не примет его.

Судя по всему, неведомый барон Селени был хорошо осведомлен о порядках, царивших в санатории.

Доктора переглянулись, и Гийоме пожал плечами.

– Хорошо, Анри. Пойди к мадам Корф и передай: если баронесса и в самом деле не занята, она может принять посетителя.

А мадам Корф была как раз в это время чрезвычайно занята.

Стоя в саду с небольшим, но зато весьма удобным зеркалом, она, делая вид, что рассматривает свое отражение, следила за Эдит Лоуренс, находившейся в своей комнате на первом этаже.

Несколько минут назад доктор Севенн принес Эдит градусник, чтобы она измерила температуру, но Филиппу пришлось отвлечься на бывшего дипломата, который уверял, что слишком много съел за обедом, и англичанка осталась одна. Последующие ее действия нельзя было назвать иначе чем странными.