А тот человек был фат, знаете, жалкий фат, из тех, которые берут в долг и никогда не возвращают деньги. Но графиня ему поверила. Поверила, что Алеша ничего не стоит как художник. И тогда она решила, что он больше не стоит ее внимания.

Графиня ему сразу же об этом сказала и велела убираться. Как лакею. Алеша ничего не понимал, был ошеломлен. Он думал, что чем-то прогневал ее, и решил: в случившемся виноват только он сам. Графиня его выгнала, потому что была глупа, понимаете, просто глупа. Алеша так мучился тем, что она его отвергла. Ходил к ней просить объяснений, унижался, пытался заговорить с ней у общих знакомых. Он совершенно забросил свои картины, и когда графиня однажды сказала, что не любит его, потому что он плохой художник, поверил в это. Она его погубила!

Но Алеша все еще надеялся, что она вернется к нему. Написал ей десятки писем, которые графиня ему возвращала, не читая. Я пыталась его образумить, но он никого не слушал. Я говорила ему, что у него еще все впереди, что картины его прекрасны, но он в то время со всеми рассорился, ему никто не хотел давать заказов, и Алеша решил, что все кончено. А потом… — Антуанетта умолкла.

— Он покончил с собой? — спросила Амалия.

— Он не выдержал. — Девушка залилась слезами. Они катились по ее щекам, подбородку, длинному носу… — Из-за нее Алеша все, все потерял: веру в себя, свое искусство… И ее любовь он тоже потерял. Хотя вообще-то графиня никогда его и не любила. Она брала людей так, чтобы поиграть с ними и выбросить. Как выбрасывают игрушку, знаете?

Однажды утром ко мне пришел встревоженный хозяин квартиры. Я приплачивала ему, чтобы он докладывал мне обо всех делах Алеши и не давал ему вина… Он тогда начал пить, а я все надеялась… надеялась его образумить. Хозяин сказал мне, что кто-то из соседей слышал странный шум в квартире Алеши, что он беспокоится и хотел прежде посоветоваться со мной.

Мы пришли туда, я звала его, дергала ручку, но никто не отвечал. Наконец хозяин догадался высадить дверь плечом. И мы увидели его. Алеша лежал на полу, голова в луже крови. Он выстрелил себе в рот. Ужасно… ужасно… А напротив стояла картина — портрет, почти оконченный. И графиня смотрела на него с холста с такой презрительной усмешкой…

— Это было самоубийство? — спросила она. — Вы уверены?

— Он оставил записку, — сказала Антуанетта.

— Записку? — поразилась Амалия. Она отлично помнила, что при теле не было найдено никакой записки.

Антуанетта робко покосилась на нее, полезла в сумочку и извлекла оттуда смятый клочок бумаги.

— Вот… Я послала хозяина дома за полицией, а когда он ушел, забрала ее, спрятала.

— Почему? — резко оборвала рассказчицу Амалия.