Я прижимаюсь к ней и чувствую, как ее тело обмякает в моих объятиях. Только моя хватка удерживает ее в вертикальном положении. Я утыкаюсь лицом в ее шею, вдыхая сладкий аромат так глубоко, как только могу, дожидаясь, пока мое учащенное сердцебиение придет в норму. Руки Мэдди зарываются в мои волосы, медленно перебирая пряди, предлагая мне утешение, которого, как мне казалось, я никогда не найду. Это кажется слишком приятным, чтобы быть правдой, и когда я отстраняюсь и вижу ее улыбку, то чувствую, как сердце странно сжимается.

Я не уверен, что она видит в моих глазах, но Мэдди слегка хмурится, ее руки все еще нежно перебирают мои волосы.

– Ты в порядке? – спрашивает она, и я чертовски ненавижу то, как неуверенно звучит ее голос, из-за чего не могу удержаться и выпаливаю правду.

– Да, просто небольшие проблемы с отцом, тренировками и тренером, – заканчиваю я, качая головой, и она кивает, как будто полностью понимает. В каком-то смысле, я думаю, так оно и есть. Мэдди, вероятно, единственный человек, который лучше, чем кто-либо, понимает, каково это – жить в тени своих родителей.

– Что ж, надеюсь, теперь ты чувствуешь себя лучше, – поддразнивает она с мягкой игривой ухмылкой, и я улыбаюсь в ответ.

– Когда я по самые яйца в тебе, мне всегда становится лучше, принцесса.

Я снова обхватываю ее бедра, ощущая себя собственником. Знаю, уже нужно уходить отсюда, – я и так уже не раз испытывал судьбу, – но все внутри меня кричит, чтобы я остался.

Мэдс закатывает глаза.

– Как отвратительно, – ее руки опускаются с моих волос на грудь, и она нежно прижимается к ней.

Неохотно выхожу из нее, быстро поправляю ее трусики, и мысль о том, что моя сперма будет в ней, пока она не вернется домой и не примет душ, приносит мне больше удовольствия, чем следовало бы.

– Похоже, только для тебя, – язвительно отвечаю я, и она смотрит на меня в замешательстве, и следующий вопрос срывается с моих губ прежде, чем я успеваю его обдумать. – Придешь на игру на следующей неделе?

Понятия не имею, зачем приглашаю ее, ведь я почти уверен, что она все равно придет тупо из-за Джоша, но когда ее взгляд смягчается и она мягко кивает, у меня в груди разливается приятное тепло.

Арчер был прав, я в полной заднице.

Во рту пересохло, а бедра насквозь промокли.

Нова выводит меня из-за стеллажей, в руках я держу новую книгу. Он отодвигает мой стул, предоставляя мне возможность сесть, а затем молча садится напротив меня. Достает собственные учебники и начинает изучать, а я в недоумении пялюсь на него, не понимая, как мы оказались в такой ситуации. Мы снова трахнулись. Кажется, будто каждый раз, когда я впускаю его в свое тело, частичка его проскальзывает в мое сердце, и в этом проблема. Мне нельзя делать этого с ним. Ни с кем, в общем-то.