Кто ж тогда эти знамена ставил? Не сама же она тут топором махала?

– Да, деда, интересно…

– Куда уж интереснее. Кто-то ей поля жнет, кто-то дома в порядке содержит, теперь вот знамена. Помнится, ты грозился, что Младшая стража выследит, разузнает… Не раздумал?

– Ладно, поехали домой.

– А что Роська? Попросила боярыня – отправим. Пошли, пошли – десятники уже собрались, поди.

– Здрав будь, Корней Агеич! – раздался рядом голос десятника Фомы. – Чего звал-то?

– Здорово, Фома! – отозвался дед. – Непорядок у тебя в десятке. Вчера твои люди в дозоре были?

– Мои. А что такое? Я проверял, никакого непорядка не заметил.

– А знамена на том берегу?

– Так это у Аристарха спрашивай, его холопы вчера там ковырялись.

– Кхе… Вот оно что. Ладно, у него и спрошу. Давай ко мне, там все десятники сходятся, разговор есть.

– Так, други любезные, разговор у нас будет важный, а потому располагайтесь поудобнее и слушайте, что я вам буду рассказывать.

Десять мужей атлетического телосложения свободно, не теснясь, расположились за обширным столом в просторной горнице нового здания на лисовиновском подворье. Кроме старосты Аристарха, пришли все действующие десятники, за исключением Тихона, и Данила с Анисимом, хотя последние двое числились в должностях лишь номинально. Отказался прийти только Глеб, видимо, распростившийся со своим десятничеством, не дожидаясь обозначенного сотником срока.