– Я бы свою бабу в таком виде никуда не выпустил!

– Ты ее заведи сначала, бабу-то свою, а потом уж не выпускай никуда, – не утерпела Марина, заметив опасный блеск в его глазищах. – На чужих-то жен вы все смелые рот разевать!

Марина тяжело поднялась и, опираясь на трость, пошла к выходу.

– Коваль! – окликнул ее Розан, и, когда она обернулась, сказал: – Выглядишь потрясно, ништяк просто!

– Нет, без базара – классно смотришься!

Она кивнула и вышла, услышав, как в кабинете Хохол говорит Розану:

– Не говори ей больше про это, она переживает – девка ведь, как ей хромой-то на люди? И так молодец, держится. Блин, почему не фартит ей так, а?

– Может, наоборот, фартит – в который раз живая осталась, – отозвался Серега. – А нога – да и хрен с ней, с ногой, – ходит ведь, и ладно.

Это он верно подметил: фартило так фартило – сколько раз уже могла оказаться там, откуда не возвращаются, а вот, поди ты, живет! Да, хромает, но живет, и это главное. У нее все есть в этой жизни, пусть не всегда по праву она этим владеет, но так вышло – кто смог, тот и ухватил, все так живут, и Коваль не исключение.

– Любимый, с днем рождения! – Марина тихонько поцеловала спящего еще Егора в губы, и он моментально открыл глаза, прижимая жену к себе и отвечая на поцелуй.

– Спасибо, счастье мое!

Они принялись целоваться, и Коваль почувствовала, что подъем откладывается – Малыш решил воспользоваться праздником, чтобы получить от жены все, на что она способна, пусть и прямо с утра. Она была не против, опустилась на колени перед кроватью, кое-как пристроив свою неуправляемую ногу, чем привела Егора в полный восторг:

– Девочка моя, ну, ты даешь!

– Дорогой мой, сегодня – любые причуды! – Марина смотрела на него и улыбалась, предвкушая то, что он сейчас придумает…

– …Го-о-споди! – простонал Малыш, падая на ковер возле нее. – Детка, нельзя так!

– Только так и можно, – прошептала она, не в силах даже шевельнуться. – Если бы ты знал, как я люблю тебя, Егор, у меня сердце болит, когда я на тебя смотрю, когда трогаю тебя, когда просто нахожусь рядом…

– Ты странные вещи говоришь, красавица моя, как может болеть сердце от любви?

– Может, Егор. У меня какое-то предчувствие странное, – призналась вдруг Коваль.

– Что натворила опять? – мгновенно отреагировал муж, озабоченно глядя на нее.

– Ничего. Просто внутри все холодом продирает, так было пару раз, и никогда ничем хорошим не заканчивалось.

– Не выходи никуда без Хохла! Я прошу тебя, нет, требую – не смей никогда и никуда выходить одна, детка моя! – Что-то странное проскользнуло в его голосе, незнакомые какие-то нотки, и опять Маринино сердце сжала холодная рука страха.