Просто хорошо проведенный день, непредвиденный и неожиданный, да что тут такого? И при чем тут мать и врач, вообще смешно!»

Но назавтра Леша стоял под забором.

– Что не заходишь? – недовольно спросила она.

Смутившись, он пожал плечами.

Вздохнув, Лиза кивнула.

Они шли по улочке и молчали.

– Леш, – сказала она наконец, – ты хороший парень. И мне с тобой было очень хорошо. Но, Леша! Слишком много «но». Слишком, понимаешь? Ты здесь, я в Москве. У меня дочь. И, в конце концов, я старше тебя! Прости, но я не вижу развития событий. Совсем не вижу. И не потому, что…

– Я понял, – перебил ее он и остановился, – ты пожалела.

Остановилась и Лиза.

Он смотрел на нее, и она, не выдержав его взгляда, опустила глаза.

– Да ни о чем я не пожалела! – в сердцах ответила Лиза – Просто подумай! Подумай, что я права, вот и все!

– А я не хочу, – усмехнулся он и с силой притянул ее к себе. – Не хочу, понимаешь?

У нее перехватило дыхание.

Он целовал ее, а у нее мелькали мысли: «Да и черт с ним! Черт со всем этим! Нам хорошо, и на все наплевать! В конце концов, у нас так мало времени, всего-то пять дней! И почему я должна отказываться от того, что мне нравится?»

Эти пять дней они не расставались. Река, лес, прогулки по городку. Лиза понимала, что влюбилась, а про него и говорить нечего: Лешка смотрел на нее с такой нежностью и любовью, что ей становилось неловко.

До рассвета она не спала. А если не думать о том, что будет дальше, и жить одним днем? Оказалось, она не умеет.

Домашние вопросов не задавали, но смотрели внимательно, и, как ей казалось, осуждающе.

Лешка отвез их на вокзал. Прощаться при всех было неловко, и простились смущенно, скомканно, суетливо распихивая вещи, коих набралось немало. Бесконечные банки с соленьями, грибами, вареньем… Соленая и вяленая рыба, запах которой просачивался сквозь десятки слоев газет, в которые она была завернута.

Автобус тронулся. Лиза смотрела, как отдаляется машущая Люсинда – и красивый, ставший родным городок с крутым обрывистым берегом. Позади оставалась серебристая река, и темный еловый лес, и прозрачная березовая роща, и поле с голубыми цветами. И Лешка с его нежными и чуткими руками, с его горячими, нетерпеливыми губами и словами, которых Лиза не слышала раньше… Все уплывало, как не было.

Москва закрутила делами и хлопотами, и грусть постепенно прошла, потому что грустить было некогда. Началась привычная жизнь – работа, магазины, снова работа, но ощущение той свободы и радости осталось с Лизой навсегда.

Детский сад был за городом, и Анюта пропадала во дворе. Компашка была небольшой, но вполне отпетой. Лиза нервничала: кто знает, что у этих детей в головах? Да и за дочь свою резвую была не очень спокойна, звонила с работы, торопилась домой.