Ведь иначе не было бы этой спасательной операции, и эти ублюдки продолжали бы издеваться над девушками, в том числе и Ликой, и их бы не остановил никто, по крайней мере, уж не сегодня ночью точно.

Тут услышала, как сняли с сигнализации машину, и в две пары рук затащили мое тело в машину.

Ох и тяжело ж мне далось поддерживать свое «бессознательное» состояние. Кто бы знал! Сразу взяли бы в актрисы!

Но желание немного поиграть на нервах Лекса не улетучилось, поэтому продолжала притворяться.

Когда мы немного отъехали от этого страшного места, решила «прийти в себя», но продолжить издеваться над Лексом.

Издала еле слышный «стон умирающего человека», чтобы оповестить его о своем намерении «очнуться».

Он резко затормозил и повернулся ко мне.

Еду и проклинаю все на свете! Почему они находились так далеко от города? Не могли зверствовать в какой-нибудь квартире в Москве? А сейчас ехать еще как минимум полчаса до частной клиники деда, а то и больше. Хоть и ночь на дворе, и пробок нет – все же до центра мне мигом не добраться.

Услышав ее стон, резко дал вправо и нажал на тормоз.

– Эва, Эва, – зову ее и осторожно трогаю рукой выше локтя, – Эва, ты меня слышишь?!

Она чуть приоткрыла глаза и водила ими туда-сюда до тех пор, пока не наткнулась на меня.

Тут ее взгляд стал более осознанным.

– Лекс? Ты? Что ты тут делаешь? – спросила еле слышно и начала озираться по сторонам, – Где я? – видно, сознание возвращалось. – Ты приехал и вытащил меня оттуда? Теперь мы в машине. А моя подруга Лика? Где она? – голос стал тверже и уже казался совершенно нормальным, только нотки волнения никуда не делись.

– Успокойся, – с ней тоже все хорошо. Она сейчас… – эээ… а где она сейчас, я не знаю, но что же сказать Эве? Ведь она может потребовать отвезти ее обратно, к этой Лике.

Решение пришло мгновенно, – ее тоже везут в больницу. Вас осмотрят врачи и при необходимости госпитализируют.

Она выпрямила спину и села, удобнее расположившись в кресле автомобиля.

– Меня не надо, а вот ее… ей досталось от этих…

Ее нижняя губа задрожала, видно, истерика начала пробиваться.

– Тшш… тихо, – обнял ее, насколько это было возможно, – тихо. Все хорошо, все закончилось. Успокойся. Теперь тебя никто не обидит.

Она замерла у меня в руках. Что я не так сказал?

– Теперь? То есть, ТЕПЕРЬ ты не отдашь меня как игрушку другим, так? ТЕПЕРЬ не будешь выставлять на продажу как товар?! – она очень зла на меня, это единственное, что я понял, а в остальном… Я засмотрелся на нее.

Какая она красивая, какие у нее пухлые губы, зеленые глаза, прямой нос. И она цела и невредима. Это самое главное. – Я пошла туда с уверенностью, что этот аукцион проводится для галочки, просто ради интереса, – продолжила она возмущаться, – а реальные деньги вы жертвуете деткам другим путем.