Он замолк на мгновение, потом уточнил:

Я аж споткнулась, услышав от него звонкий женский голосок. Ничего себе, как быстро он умеет менять такие вещи…

— А вы любой голос можете выбрать?

— Скопировать чей-то — любой.

— И чей сейчас скопировали?

— Так ваш же, мисс Габруа.

— Это у меня голос такой противный!?

Я поморщилась. Со стороны свой голос кажется совсем не таким, каким мы его сами слышим, и мой голос показался мне чрезмерно писклявым.

— Он не противный, — качнул головой Морис. — Просто вам так со стороны может показаться. У вас приятный нежный голос, звучит, как ручеек.

— Вы, оказывается, умеете говорить комплименты.

— Я умею констатировать факты, — пожал плечами Морис. — У вас красивый голос, глупо это отрицать. А еще… Да вашу мать!! Как вы ходите на этих ходулях, мисс Габруа?!

— Да ладно, уже устали? Вы два метра прошли.

— Целых два метра! Считаю, за это мне нужно поставить прижизненный памятник.

Морис остановился посреди коридора и раздражённо снял туфли. С наслаждением ступил босыми ногами на холодный кафель и даже зажмурился от удовольствия.

— Бо-о-оже, какой кайф… Нет, серьезно, как вы на них ходите?

— Я на них еще и бегаю.

— Сумасшедшая, — с нежностью произнёс Морис.

Он подхватил туфли и потопал за мной по коридору, ведущему к общежитию.

У него была такая смешная мужская походка, что я вновь прыснула от смеха.

— Ну что вы ржете, мисс Габруа? Я мог бы и ваши виляния бедрами скопировать, но мне сейчас ни к чему повторять абсолютно каждый ваш жест. Я не на секретном задании, и тщательная маскировка мне не требуется.

— Я не виляю бедрами!

— Это вам так кажется. Виляете, и весьма соблазнительно, смею заметить.

— А вы не смейте. И не пяльтесь так на мою задницу моими же глазами.

— Я ее вашими же руками не трогаю. А пялиться моей душой мне вы запретить не можете.

Я фыркнула и открыла дверь своей спальни, до которой мы, наконец, добрались.

Сама тут еще не была. Вещи мои сюда еще в мой первый день в Штабе доставили, а у меня не было возможности добраться до своего нового места обитания из-за всех недавних событий и необходимости ночевать то в кабинете куратора, то в лекарском крыле. И вот даже сегодня я пришла сюда не одна, а в весьма экстравагантной компании, вот же сюр.

Мне выделили комнату, в которой, кроме меня, пока никого не было. Девушек в Генеральном Штабе было мало, поэтому женская половина общежития была полупустой, и по возможности инквизиторов расселяли в отдельные комнаты.

Комната была простой, но просторной, с двумя кроватями, креслами, прикроватными тумбочками и шкафами. На окнах — простые фиолетовые занавески, справа — дверь, ведущая в душевую. Чисто, уютно, без изысков.

— Грустненько тут как-то, — вздохнул Морис, оглядывая комнату. — Моя спальня повеселее будет.